О прелести

Человек, который хвалится своей добродетелью, этим самым доказывает, что истинной добродетели у него нет. Внутреннее довольство сердца — признак его неразумия.

Гордость — такой искусный живописец, что со всех сторон куда-то похищает твоё безобразие, не даёт о нём даже памяти, а тем временем пишет твой портрет с такой красотою, что окрыляет твоё самодовольство. Поэтому, из-за препятствий и неудач со всех сторон, я так положил в сердце моём: от первого дня моего исхода и до самой кончины держать зрение моё в этих пределах — что я всегда был заблудшим и до смерти буду заблудшим, и опираться только на бездну Божией благости.

Если ты мнишь себя выше кого-нибудь, ты мерзок пред Господом. Часто не верь и тому, что видел своими глазами и слышал своими ушами, — может обмануть и то, и другое.

Если увидишь человека, который ни с кем не советуется и не исполняет советов, тогда жди, что он в скором времени впадёт в прелесть.

Ад переполнен гордыми девственниками; Богу нужен смиренный человек.

Духовный восторг — удел совершенных. Он даётся нам от Бога только тогда, когда нам это нужно. Иначе он будет для нас как нож или огонь в руках младенца.

Всё, дарованное Богом, обращается нам во зло, если мы ищем в нём не Божией, а собственной славы.

Люди вместо того, чтобы соединиться с Богом, возгордятся, впадут в прелесть, станут осуждать других, приравнивать себя к святым. Иные и вовсе считают себя святыми. Бог попускает им в наказание и для вразумления впасть в какой-нибудь постыдный грех, от тяжести которого они часто приходят в себя, каются и исправляются. Но нередко и это им не помогает, и они гибнут навеки.

Бойтесь искушения, вызванного чрезмерным желанием святой жизни. Вам может захотеться превзойти всех в аскетизме, поститься чрезвычайно строго, жить созерцательной жизнью, в совершенном уединении. Бойтесь этих искушений, которые прикрываются праведными помыслами. Не попадите в его западню — она вас погубит.

Грешник может покаяться легко, но покаяние трудно тому, кого обольстил диавол, — до тех пор, пока обольститель-диавол не будет обличён и обнаружен. Когда его коварство откроется, злой уже не может укрыться.

Помните о двух помыслах и бойтесь их: первый — который говорит тебе, что ты святой, и второй — который говорит, что ты погибнешь. Оба этих помысла от лукавого, в них нет истины. Ты же думай так: я величайший грешник, но Бог милосерд, Он очень любит людей и простит мне мои грехи.

В прелесть люди впадают по неопытности или из-за гордости. Если это от неопытности, Бог легко исцелит; если же из-за гордости, долго будет мучиться душа, пока не научится смирению. А когда научится смирению, вот тогда исцелит её Бог. Отцы говорят, что при видении, посланном от лукавого, душа смущается, но только смиренная душа, которая не считает себя достойной видения, чувствует действие диавола и пугается, содрогается. А прельщённый может не испытать ни страха, ни смущения. Ибо он желает видений, считает себя достойным их, и потому диавол легко его обманывает. Когда мы плачем о своих грехах и смиряем душу, у нас нет видений и мы их не желаем; а когда оставим плач о грехах и смирение, тогда они могут увлечь нас.

Диавол старается перед смертью ввергнуть человека в прелесть ложными видениями и погубить его. Поэтому при таких видениях почувствуй своё ничтожество и смело скажи лукавому: «Отойди, проклятый, во тьму кромешную, ибо мне не нужны ни видения, ни что-либо иное, кроме благоволения Господа моего и заступничества Пресвятой Богородицы». Даже если думаешь, что эти видения от Бога, и тогда постарайся отклонить их, как только можешь. Не думай, что своим недостоинством, отвергнув эти видения, ты прогневаешь Бога. Если видение действительно от Бога, Он Сам знает, как убедить тебя, и не вменит этого в оскорбление, потому что знает, что ты остерегался. Кто даёт смиренному благодать, не отнимет её за дело, совершённое по чувству смирения.

Отец Херувим спросил старца скита Кавсокаливия отца Антония, было ли в его жизни что-нибудь сверхъестественное. Преподобный отец ответил: «Сын мой, знай, такие сверхъестественные явления бывают крайне редко, но если когда-нибудь и случатся, признаком их подлинности будет то, что человек, которому это открылось, хранит его, как драгоценность, как дар Божий, совершенно втайне. Никогда о нём не объявит, избегает всякого намёка или малейшего жеста, который обнаружил бы и открыл этот дар Божий. Если на Афоне встретишь человека, который объявляет о таком даре Божием, усомнись в его подлинности. С тех пор как я пришёл на Афон, я встретил многих достойных отцов, подвижников и в высшей степени смиренных. Бог тайно шептал нам в сердце, что за явную святость они обладали многими небесными видениями и откровениями. А они об этом и слова не обронили. Зато часто повторяли, что они грешники и ждут от Бога помилования. Так и в житиях святых отцов мы находим, что они избегали обнаруживать такой дар. Сам святой апостол Павел, хотя и был главою апостолов, не приписывал себе восхищения до третьего неба, а мудро и рассудительно говорил: „Знаю человека“. Ты, наверное, читал житие Андрея юродивого. По его великой святости и смирению небесные предметы не отличались для него от предметов повседневной жизни, но часто переплетались между собою. Находясь на земле и совершая свои юродства, он мог в то же время видеть небесный мир. Это он всегда хранил втайне; единственный, кому он открывал, был его духовник. И это для того, чтобы быть под его надзором, чтобы не впасть в бесовскую прелесть. Лишь немногое из своих видений он открыл Епифанию, своему верному ученику. Поэтому, сын мой, ещё раз говорю тебе: никогда не интересуйся такими предметами. Ищи только Божией милости — и спасёшься».

Прелесть — повреждение человеческого естества ложью. Всякий человек находится в состоянии прелести, что вызвано падением наших прародителей. Мы все в прелести. Знание этого — величайшая защита от прелести. Величайшая прелесть — не считать себя находящимся в прелести. Мы все обмануты, все прельщены, все находимся во лжи, всем нам нужно освобождение истиною. Истина — Господь наш Иисус Христос. Усвоим себе эту Истину верою в Неё, возопием молитвою к этой Истине — и она выведет нас из бездны бесовских обольщений.

Как неправильное действие умом вводит нас в обольщение и прелесть, точно так же бывает и при неправильном действии сердцем. Безумной гордостью исполнено желание видеть духовные видения и стремление к этому умом, который не очищен от страстей, не обновлён и не восстановлен Духом Святым. Такой же гордостью и безрассудством исполнено желание и стремление сердца — насладиться святыми, духовными, божественными чувствами, когда оно ещё вовсе не готово к такому наслаждению. Как неочищенный ум, который хочет видеть божественные видения, но не имеет к тому возможности, сам выдумывает видения и ими себя обманывает, так и сердце: когда оно пытается испытать божественную сладость и другие божественные чувства и не находит их в себе, тогда само выдумывает их, ими прельщается и губит себя, ибо входит в область лжи, в общение с бесами, покоряется их воздействию и порабощается их власти.

Чтобы преуспеть в молитве и избавиться от прелести, необходимо самоотвержение, которое учит нас во время молитвы только собирать внимание. Тогда молитвенный подвиг станет легче и облегчатся искушения, которые всегда сопутствуют подвижничеству. Если же кто преждевременно пытается обнаружить в себе действие благодати, таковым — как говорит преподобный Нил Сорский в согласии с другими святыми отцами — будут попущены тяжкие, превышающие их силы бесовские искушения. В основании такого стремления лежат неосознанная надменность и мнительность, которые кажутся ему усердием.

До явления в сердце действия Святого Духа нежное действие крови или остаётся совсем необъяснимым, или мало понятным, и может быть даже принято за действие благодати, если не будет проявлена подобающая осторожность. Эта осторожность выражается в том, чтобы до времени очищения и обновления Святым Духом ни одно сердечное чувство не признавалось правильным, кроме чувства покаяния, печали о грехах, растворённой надеждой помилования. От падшего естества принимается Богом только одна-единственная жертва сердца, только одно чувство, одно состояние: «Жертва Богу — дух сокрушён; сердце сокрушённо и смиренно Бог не уничижит» (Пс. 50, 19).

Особое внимание мы должны обратить на действие в нас тщеславия, действие которого на кровь очень трудно заметить и понять. Тщеславие почти всегда действует вместе с прикрытой страстью блуда и доставляет человеку самое утончённое греховное наслаждение. Яд этого наслаждения так нежен, что доставляемое тщеславием и страстью блуда услаждение многие считают утешением совести и даже действием божественной благодати. Прельщённый этой сладостью подвижник постепенно впадает в состояние прелести: принимая это состояние за благодатное, он мало-помалу целиком подпадает под власть падшего ангела.

Смиренный подвижник доволен тем, что удостоился памяти Божией. Он считает это великой милостью Создателя к нищему и беспомощному созданию — человеку. Он не считает себя достойным принять благодать, не ищет обнаружить в себе её действие, ибо знает от святых отцов, что начало такого искания — в тщеславии, от которого рождаются прелесть и падение.

Чтобы при умной молитве не впасть в прелесть, не допускай в себе никакого представления, никакого образа или видения.

Если кто-нибудь с самоуверенностью, основанной на мнительности, пытается достичь высоких молитвенных состояний и приобрёл не истинную, а сатанинскую ревность, такого диавол легко уловит в свои сети, как своего слугу.

Отеческие книги, особенно те, которые учат истинному послушанию, трезвению ума и безмолвию, вниманию и умной молитве, то есть такой, которая совершается умом в сердце, пригодны единственно для монашеского чина, а не для всякого православного христианина вообще. Богоносные отцы, передавая учение об этой молитве, утверждают, что её началом и непоколебимым основанием является послушание, от которого рождается истинное смирение, а смирение хранит подвизающегося в молитве от всякой прелести, которая следует за своеволием. Истинное монашеское послушание и совершенное отсечение своей воли и рассуждения невозможны для мирян… Настолько опасно это дело — молитва не просто умная, а совершаемая умом в сердце художественно, — что даже истинные послушники (те, которые не только отсекли, но и совершенно умертвили свою волю и рассуждение пред своими отцами, истинными и опытнейшими учителями совершения этой молитвы) всегда пребывают в страхе и трепете, как бы при этой молитве не впасть в какую-нибудь прелесть, хотя Бог непрестанно покровительствует им за истинное смирение, которое они стяжали благодатью Божией через истинное послушание. Тем более мирянам, живущим без послушания, если они начнут такую молитву по одному только чтению подобных книг, грозит опасность впасть в какую-нибудь прелесть, что угрожает всякому, кто самочинно начинает подвиг этой молитвы. Эту молитву святые назвали искусством из искусств; кто сможет изучить её без художника, то есть без опытного учителя?

Тот образ молитвы, который описан в «Добротолюбии», должен совершаться вместе со знающим это дело духовником, у него на глазах. Если же кто возьмётся за это дело один, только по описанию, он не избежит прелести. Здесь описана лишь внешняя сторона дела, а то, что прибавляется к этому духовником для восполнения внутреннего строя, не видно. Совершающий такое делание без руководителя естественно остаётся при одном внешнем делании, строго исполняет то, что касается положения тела, дыхания и смотрения в сердце. А так как такие приёмы естественно могут привести человека до некоторой степени к собранности внимания и теплоте, то, не имея надёжного рассудителя, который сказал бы ему, какого достоинства происходящие в нём перемены, он приходит к мысли, что это и есть то самое, чего он ищет, то есть что он озарён благодатью, тогда как это не так, и думает, что облечён благодатью, тогда как он без благодати. Это и есть прелесть, которая потом искривит всю его дальнейшую жизнь.

От «Иисусовой молитвы» человек может повредиться умом тогда, если во время совершения этой молитвы не оставит грехов и греховных привычек, которые осуждает совесть.

Не прельщайся внутренними сладостями; без креста они непрочны и опасны. Всякого человека считай лучше себя. Без этого помысла, даже если кто сотворит чудо, всё же будет далёк от Бога. Житие монахини Магдалины

Некто по имени Малпас, родом из Едессы, в одно время стал изобретателем ереси евхитов. Он вёл возвышенную жизнь, переносил тяжкий труд и скорби. Говорят, что он был учеником блаженного Иулиана (называемого Савою) и недолгое время путешествовал вместе с ним по Синаю и Египту. Малпас видел великих отцов того времени, видел блаженного Антония (Великого), слышал от него тайные слова о чистоте души и о спасении, слышал подробное рассуждение о страстях. В этой беседе Антоний Великий объяснял, что ум после очищения созерцает духовные тайны и что душа может благодатью достичь бесстрастия после того, как исполнением заповедей освободится от прежних страстей и обретёт здравие своего первоначального естества. И когда Малпас в пору расцвета своей юности услышал эти слова, он воспламенился, как огонь, и вернулся в свой город. А так как в нём разгорелась страсть славолюбия, он избрал себе жилище отшельника и предал себя трудам, немилосердным лишениям и непрестанной молитве.

Когда страсть славолюбия разгорелась в нём безмерно, то есть когда он возымел надежду получить те высокие дарования, о которых слышал, он не уразумел козней, лжи и изворотливости диавола, которыми тот похищает сильных на погибель. Малпас не изучил искусства противостоять врагам истины, надежду возложил на труд, лишения, нестяжание, подвижничество и терпение, не стяжав древнейшего оружия для борьбы со злым — самоуничижения, смирения, сокрушения сердца; он забыл и Писание, которое говорит: когда исполните дело, сохраните заповеди, перенесёте лишения, считайте себя рабами неключимыми. Напротив, его разгорячала самоуверенность, основанная на собственном подвиге, он горел желанием получить то высокое дарование, о котором слышал. И вот, спустя долгое время, когда диавол заметил, что смирения у него нет и что он жаждет одних лишь видений для испытания тех тайн, о которых слышал, — явился ему в блистающем свете и сказал: я Утешитель, посланный к тебе от Отца, чтобы удостоить тебя тех видений, к которым ты стремишься в воздаяние за твои дела, даровать тебе бесстрастие и упокоить тебя впредь от трудов. Взамен коварный враг потребовал поклонения. Обезумевший Малпас не почувствовал борьбы лукавого, тотчас с радостью принял его, поклонился ему и в тот же миг подпал под его власть. А враг вместо божественного видения наполнил его бесовскими мечтаниями, заставил оставить труд ради истины, надмил его и обольстил суетной надеждой бесстрастия, сказав ему: теперь тебе не нужны ни дела, ни утруждение тела, ни борьба со страстями и помыслами; а затем сделал его ересиархом евхитов. Когда эти ересеначальники умножились и их мерзкое и ложное учение обнаружилось, тогдашний епископ изгнал их.

«Помню одну женщину, весьма удручённую, которой никто из людей не помогал. Господь восхотел помочь ей и послал ей некое видение. После этого видения диавол внушил женщине такое: „Кто знает, может быть, Бог удостоил тебя такого видения только потому, что хочет возложить на тебя величайшую миссию“. Женщина поверила внушённым от диавола мыслям и попалась в сети лукавого. Но Бог снова помиловал её — женщине было дано откровение, в котором невидимый голос посоветовал: „Напиши письмо отцу Паисию и опиши в нём все видения, какие у тебя когда-либо были“. Женщина всё описала и прислала мне письмо. Видения у неё действительно были, но все от диавола. Только первое и последнее были от Бога. В конце концов бедная женщина мне поверила и смогла вырваться из западни, расставленной диаволом через прелесть».

Отец Паисий рассказывал, что однажды к нему пришёл один необузданный грешник и сказал: мне явилась Богородица. «Богородица» будто бы сказала ему: «Чадо моё, объяви людям, что Салоники погрузятся в море и все утонут». У него вырвалось: «О Всесвятая! Если людям грозит потопление, я спасу их, как Моисей!» А «Богородица» дала ему и «благословение», и знамение в подтверждение того, что возложила на него эту «великую миссию»: «Чадо моё, вручаю тебе весь мир. Иди в Верию к такому-то. Он даст тебе крест, чтобы ты крестил и спас мир». А в Верии диавол в образе Богородицы явился и тому человеку и повелел: дай крест такому-то. И вот один прельщённый дал пришедшему к нему второму прельщённому, лжемессии, крест для спасения рода человеческого. К счастью, спаситель человечества пришёл за благословением к отцу Паисию и всё ему рассказал. «Бедняга был уже духовно болен, — вспоминал преподобный отец, — вместо того чтобы пойти к духовнику и покаяться, он нашёл диавола и окончательно попался в его западню».

«Человек никогда не должен просить видения божественного света, откровений, дарований и прочего подобного. У Бога нужно просить только одного — чтобы Он даровал нам покаяние. Тогда милостивый Господь подаст нам всё, что нам нужно. Однажды, когда я жил на Синае, в пещере святой Епистимии, диавол захотел… оказать мне услугу. Возле моей келлии было три-четыре ступени, и ночью я освещал их зажигалкой. Как-то раз я попробовал зажечь зажигалку, но напрасно. Вдруг с одной скалы на меня упал сильный, яркий, как от прожектора, столп света. „Нет, — проговорил я, — от таких прожекторов надо держаться подальше“, — и повернул назад. Свет тотчас исчез».

Некоторые прельщённые распространяют свои идеи в лоне Церкви. Поэтому есть большая опасность, что его последователи, когда узнают, что то, во что они верили, было прелестью, ошибутся и отступят от Церкви. Если человек искренне покается и освободится от прелести, он должен смириться и сказать своим последователям, что они заблуждаются. Пусть постарается вывести их на правый путь. Но если прельщённого обличают, а он не хочет оставить прелесть, тогда его последователей надо предупредить мягко и тактично. Мирянин, который слушается своего помысла, сходит с ума. А монах впадает в прелесть. Монаху не следует принимать таблеток; таблетки для него — покаяние и смирение. Что же касается психотропных средств, они иногда полезны. После их приёма прельщённый человек чувствует усталость, его клонит в сон, у него прибавляется аппетит, и он уже воспринимает себя не бесплотным ангелом, а человеком во плоти. Когда человек впадает в прелесть, он следует собственному помыслу. Поэтому, чтобы привести его в разум, нет никакого иного средства, кроме одного: он сам должен почувствовать то страшное состояние, в которое впал, признать его, подчиниться своему духовному отцу, никогда не верить помыслу и непрестанно просить у Господа помилования.