Святой Максим Исповедник — Четыре сотницы глав о любви

1. Любовь есть доброе расположение души, по которому она ничего из существующего не предпочитает познанию Бога; но невозможно достичь такого исполненного любовью состояния тому, кто стремится к чему-нибудь земному.

2. Любовь рождается от бесстрастия; бесстрастие — от упования на Бога; упование — от терпения и великодушия; а эти последние — от воздержания во всём; воздержание — от страха Божия; страх — от веры в Бога.

3. Верующий в Господа боится мук ада. Боящийся мук воздерживается от страстей. Воздерживающийся от страстей терпеливо переносит искушения. Претерпевающий искушения обретает упование на Господа. Упование на Господа освобождает ум от всякой земной страсти. А ум, свободный от всего, проникается любовью к Богу.

4. Любящий Бога предпочитает познание Бога Его творениям и неустанно стремится к нему.

5. Если всё существует от Бога и ради Бога, то Бог лучше всех сотворённых Им существ; поэтому тот, кто оставляет Бога и увлекается суетными вещами, доказывает, что предпочитает Богу то, что существует от Бога.

6. Чей ум с любовью предаётся Богу, тот ни во что вменяет всё видимое; даже собственное тело будет ему чуждо.

7. Если душа лучше тела, а Бог, её Создатель, несравненно лучше мира, то тот, кто считает тело лучше души и сотворённый Богом мир лучше Бога, ничем не отличается от идолопоклонников.

8. Кто отрывает ум от любви к Господу и от помышления о Господе и любит что-нибудь чувственное, тот предпочитает душе тело и Богу Создателю то, что существует от Него.

9. Если назначение ума — просвещение познанием, а этот свет рождается от любви к Богу, то хорошо сказано, что нет ничего выше божественной любви.

10. Когда вследствие любви ум возносится к Богу, тогда он вовсе не чувствует ни самого себя, ни чего-либо существующего вокруг него. Озарённый бесконечным божественным светом, ум не ощущает ни одного творения, как телесный глаз не замечает звёзд при свете солнца.

11. Все добродетели ведут ум к любви Божией, но самое важное — чистая молитва. Окрылённый молитвою, он бывает с Богом и стоит выше всего существующего.

12. Когда вследствие любви ум исполнится познания Бога, станет выше бытия и ощутит бесконечность Божию, тогда, подобно божественному Исаии, который в изумлении признал своё ничтожество, он искренне произнесёт слова этого пророка: «Горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, — и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа» (Ис. 6, 5).

13. Невозможно, чтобы любящий Бога не любил всякого человека, как самого себя, хотя он и не одобряет страстей тех, кто ещё не очистился. Но, видя их обращение и исправление, он наполняется величайшей и неизреченной радостью.

14. Нечиста страстная душа, исполненная похотливых и мерзких пожеланий.

15. Кто видит в своём сердце след ненависти к какому-нибудь человеку из-за некоторого его падения, тому вовсе чужда любовь Божия. Ибо любовь Божия никак не совмещается с ненавистью к человеку.

16. «Если любите Меня, — говорит Господь, — соблюдите Мои заповеди» (Ин. 14, 15). «Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга» (Ин. 15, 12). Итак, кто не любит ближнего, тот не исполняет заповедей; а кто не исполняет заповедей, тот не может любить Господа.

17. Блажен человек, который может любить всех одинаково.

18. Блажен человек, который не привязывается ни к чему тленному и преходящему.

19. Блажен ум, который, минуя творения, неустанно услаждается божественной красотою.

20. Кто, заботясь о теле, доходит до сладострастия и из-за чего-нибудь преходящего злословит ближнего, тот служит творению более, нежели Создателю.

21. Кто хранит своё тело от наслаждений и от происходящих от них болезней, тот имеет в нём сотрудника в служении лучшему.

22. Кто бежит от сладострастия этого мира, тот ставит себя выше всякого земного искушения.

23. Любящий Бога непременно любит и ближнего; такой человек не может беречь своё имущество, но богоугодно распоряжается им, помогая всякому просящему.

24. Подающий милостыню, подражая Богу, не различает злого и доброго, праведного и неправедного в их телесной нужде, но всем равно уделяет по потребности; хотя доброго, за доброе направление его воли, он предпочитает порочному.

25. Бог, по природе Своей благой и бесстрастный, одинаково любит всех людей как Своё творение. Но доброго Он прославляет как подобного Себе нравом, а нечестивого милует по Своему милосердию, наказывает его в этом мире и обращает. Так же и благоразумный, бесстрастный человек одинаково любит всех: доброго — за его природу и за доброе направление воли, а нечестивого — и за его природу, и по состраданию к нему: он милует его как неразумного и пребывающего во тьме.

26. Не только раздаянием имущества выражается любовь, но ещё более — проповедью слова Божия и телесной помощью.

27. Кто поистине отрешился от земных вещей и без лицемерия служит ближнему, тот быстро освобождается от всякой страсти и становится причастником божественной любви и боговидения.

28. Стяжавший любовь Божию подобен божественному Иеремии, который «не скорбел, следуя за Господом Богом своим» (Иер. 17, 16), но мужественно переносит всякий труд, оскорбление и унижение и ни на кого не замышляет зла.

29. Когда кто-нибудь оскорбит тебя или унизит, берегись помыслов гнева, чтобы они по причине оскорбления не отлучили тебя от любви и чтобы тобою не овладела ненависть.

30. Когда тебя одолеет тягость от оскорбления и укоризны, тогда знай, что ты получил от всего этого величайшую пользу, ибо через унижение изгнано из тебя честолюбие.

31. Как мысль об огне не согревает тела, так и вера не рождает в душе света познания без любви.

32. Как солнечный свет привлекает здоровый глаз, так и познание Бога само собою восхищает чистый ум посредством любви.

33. Чист тот ум, который вышел из неведения и просвещён божественным светом.

34. Чисто то сердце, которое свободно от страстей и непрестанно веселится божественной любовью.

35. Страсть следует осуждать как противоестественное движение души.

36. Бесстрастие есть мирное состояние души, по которому она не может делать зла.

37. Кто своим усердием пожал плод любви, тот уже не отступит от неё, даже если вкусит тысячи зол. В этом убеждают нас ученик Христов Стефан и ему подобные, и Сам Христос Господь, который молил Отца за Своих убийц и просил Его простить им, ибо не знали, что делали (Лк. 23, 24).

38. Если любовь долготерпит и милосердствует (1 Кор. 13, 4), то ясно, что гневливому и злоумышляющему любовь чужда. А кому чужда любовь, тот чужд Богу, ибо «Бог есть любовь» (1 Ин. 4, 8).

39. Не говорите, что вы храм Божий, говорит божественный Иеремия (7, 4). Не говорите и того, что одна вера в Господа Иисуса Христа спасёт вас, ибо это невозможно, если вы не стяжете любви к Господу, доказанной делами. Что же до голой веры, то «и бесы веруют, и трепещут» (Иак. 2, 19).

40. Дело любви — усердное служение ближнему, великодушие, терпение и разумное пользование вещами.

41. Любящий Бога никого не обижает и ни на кого не обижается из-за преходящего: он огорчает другого и сам огорчается только заботою о спасении, чем опечалился блаженный Павел и опечалил коринфян (2 Кор. 2, 4).

42. Любящий Бога живёт на земле как ангел: постится и бодрствует, поёт и молится и всегда мыслит добро о всяком человеке.

43. Если всякий старается достичь того, чего желает, то с каким усердием подобает нам стремиться к Богу — благому и желанному по самой Своей природе? Ибо Бог безмерно благ и желанен более всякого прекрасного и вожделенного предмета.

44. Не растлевай тела скверными делами, не оскверняй души злыми помыслами — и божественный мир сойдёт на тебя и принесёт тебе любовь.

45. Изнури тело постом и бдением, неленостно упражняйся в псалмопении и молитве — и свет бесстрастия сойдёт на тебя и принесёт тебе любовь.

46. Кто стал достоин познания Бога и стяжал любовь, тем познанием никогда не овладеет дух честолюбия; а кем это не достигнуто, того он легко захватит. Но если такой человек, что бы он ни делал, будет думать о Боге и всё будет делать для Него, тогда он с Божией помощью легко одолеет этот недуг.

47. Кто ещё не стяжал вдохновлённого любовью познания Бога, тот много думает о том, что он делает богоугодного. А кто этого достиг, тот повторяет в сердце слова патриарха Авраама, которые тот произнёс, когда стал достоин богоявления: «Вот, я решился говорить Владыке, я, прах и пепел» (Быт. 18, 27).

48. У боящегося Бога есть постоянный собеседник — смирение, и по его внушению он восходит к любви Божией и к благодарности. Бог напоминает ему, что прежде он жил по требованиям мира, напоминает ему о различных его грехах, совершённых в юности, и о том, как Господь избавил его от всего этого и как от жизни, исполненной страстей, обратил его к жизни о Господе. Он со страхом принимает и любовь и с глубоким смирением приносит благодарение Господу, Благодетелю и Управителю нашей жизни.

49. Не оскверняй ума похотливыми и гневными помыслами, чтобы, отпав от чистой молитвы, не подпасть духу уныния.

50. Ум теряет надежду на Бога тогда, когда становится собеседником злых и нечистых помыслов.

51. Неразумный, порабощённый страстями, побеждённый гневом, во время смятения спешит безрассудно убежать от братьев. А когда им овладеет сладострастие, тогда, раскаявшись, он снова возвращается и беседует с ними. Благоразумный же в обоих случаях поступает иначе. Когда он разгневан, он отсекает причины возмущения и освобождается от гнева на братьев; а когда одолевает сладострастие, воздерживается от пожеланий и от празднословия.

52. Во время препятствий не оставляй своего монастыря, но мужественно переноси мятеж помыслов, особенно тех, что возбуждают уныние и печаль, ибо этим путём, испытанный искушениями с добрым намерением, ты обретёшь твёрдую надежду на Господа. А если оставишь монастырь, то будешь неискусным, малодушным и непостоянным.

53. Если не хочешь потерять любовь Божию, то не засыпай, гневаясь на брата, и не давай ему заснуть, обиженному на тебя. «Но прежде примирись с братом твоим, и тогда приди» (Мф. 5, 24) с чистой совестью и принеси жертву любви Христовой в молитвах перед сном.

54. Если, по слову божественного апостола, без любви не получит никакой пользы и тот, кто имеет все прочие дарования Святого Духа, то с каким усердием подобает нам стяжать любовь (1 Кор. 13, 3)!

55. Если любовь «не делает ближнему зла» (Рим. 13, 10), то тот, кто завидует брату, кто печалится о его славе или злым словом пятнает его имя, кто злобно клевещет на него, — не делает ли он себя чуждым любви и повинным вечному наказанию?

56. Если любовь есть «исполнение закона» (1 Кор. 13, 10), то тот, кто помнит зло на ближнего, кто замышляет ему злое, кто проклинает его и радуется его падению, — не нарушитель ли он закона и не заслуживает ли вечных мук?

57. Если «злословящий брата и судящий брата своего злословит закон и судит закон» (Иак. 4, 11), а закон Христов есть любовь (Ин. 13, 34), то не отлучает ли себя злословящий от любви Христовой и не становится ли он сам причиной своих вечных мук?

58. Не приклоняй слуха к языку злоречивого и к языку того, кто любит злословие, кто с удовольствием говорит или слушает слово против ближнего; чтобы не отлучиться тебе от любви Божией и не стать чуждым вечной жизни.

59. Не слушай того, кто порицает твоего отца, и не поощряй того, кто его оскорбляет; чтобы за содеянное тобою не прогневался на тебя Господь и не стёр тебя с лица земли.

60. Затвори уста клеветника для своего слуха, чтобы не согрешить тебе вдвойне вместе с ним: не стать причастником этой губительной страсти и, не воспротивившись ей, не помянуть ближнего худым словом.

61. «А Я говорю вам, — говорит Господь, — любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас» (Мф. 5, 44). Для чего дал Господь эту заповедь? Чтобы избавить тебя от ненависти, от обиды, от гнева и от злопамятства и сделать тебя достойным стяжать совершенную, великую любовь, которой не может понести тот, кто не любит всех людей одинаково, подобно Господу, который любит всех равно и «хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1 Тим. 2, 4).

62. «А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щёку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два» (Мф. 5, 39–41). Для чего? Чтобы Господь сохранил и тебя безгневным, немятежным и нераздражительным и чтобы твоим безгневием научил добру и его и провёл вас обоих Своей любовью, ибо Бог благ.

63. К каким предметам мы некогда стремились, о тех и носим в себе страстные представления. Почему же сами по себе предметы ненавистны тому, кто победил страстные представления? Потому что, по сравнению с самими предметами, борьба с воспоминаниями о предметах настолько же труднее, насколько согрешить умом легче, чем согрешить делом.

64. Среди страстей различают телесные и душевные. Телесные берут свою причину от тела, а душевные — от внутреннего состояния. Но любовь и воздержание пресекают и те и другие: любовь — душевные, а воздержание — телесные.

65. Одни страсти относятся к яростной части души, другие — к желательной. И те и другие рождаются посредством чувств и тогда, когда душа остаётся без любви и воздержания.

66. Страсти яростной части души победить труднее, чем страсти желательной; поэтому для их врачевания Господь дал нам сильнейшую заповедь — любовь.

67. Всякая страсть относится или к яростной, или к желательной, или же к разумной части души, как, например, забывчивость и неведение; а уныние захватывает душу со всей силой. Внезапно, быстро оно приводит в движение почти все страсти. Поэтому оно тяжелее всех прочих страстей. Но благой Господь, давая нам против него лекарство, говорит: «Терпением вашим спасайте души ваши» (Лк. 21, 18).

68. Никогда не бей никого из братьев, особенно без причины, чтобы он, не вынеся искушения, не убежал. Тогда ты нигде не уйдёшь от угрызений совести, которые во время молитвы всегда будут приносить тебе печаль и отлучат ум от надежды на Бога.

69. Не принимай того, кто возбуждает в тебе соблазн какого-нибудь подозрения против какого бы то ни было человека, ибо кто из случившегося вольно или невольно дурно настраивает тебя против какого-нибудь человека, тот «пути мира не познал» (Рим. 3, 17), который любящих этот путь ведёт посредством любви к познанию Бога.

70. Совершенной любви ещё не стяжал тот, кто обращается с людьми по их нраву: одного любит, другого ненавидит по той или иной причине; или одного и того же человека иногда любит, а иногда ненавидит по той же причине.

71. Совершенная любовь не рассекает единой природы людей по их различным свойствам, но всех любит одинаково. Доброго любит как друга, а нечестивого — как врага. Она благодетельствует ему, долготерпит, переносит причинённый им вред, не воздаёт злом, даже помогает ему, когда представляется случай, чтобы, если возможно, и его сделать своим другом. А если этого не удаётся, всё же не отказывается от доброго к нему расположения и всегда одинаково являет плод любви ко всем людям; так и Господь наш Иисус Христос, явив нам Свою любовь, пострадал за всё человечество и всем равно даровал надежду воскресения. Хотя каждый сам делает себя достойным либо блаженства, либо ада.

72. Кто не считает за одно ничтожество славу и простоту, богатство и бедность, наслаждение и скорбь, тот ещё не достиг совершенной любви. Совершенная любовь считает за ничто не только всё это, но и самую эту земную жизнь и смерть.

73. Послушай, что говорит тот, кто достиг совершенной любви: «Кто отлучит нас от любви Христовой: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч? Как написано: за Тебя умерщвляют нас всякий день, считают нас за овец, обречённых на заклание. Но всё сие преодолеваем силою возлюбившего нас. Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни ангелы, ни начала, ни силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим. 8, 35–39).

74. Послушай, что говорят о любви к ближнему: «Истину говорю во Христе, не лгу, свидетельствует мне совесть моя в Духе Святом, что великая для меня печаль и непрестанное мучение сердцу моему: я желал бы сам быть отлучённым от Христа за братьев моих, родных мне по плоти, то есть израильтян» — и так далее (Рим. 9, 1–4). То же говорили и Моисей, и другие святые.

75. Кто не умертвит честолюбия и сладострастия и рождённого от них сребролюбия, тот не отсечёт и причин, возжигающих гнев. А кто не отсечёт всего этого, тот не достигнет и совершенной любви.

76. Смирение и злострадание (телесная теснота) освобождают человека от всякого греха, ибо первое пресекает душевные страсти, а второе — телесные. Так подвизался и блаженный Давид, как видно из его молитвы к Богу: «Воззри на смирение моё и на труд мой и прости все грехи мои» (Пс. 24, 18).

77. Посредством заповедей Господь дарует исполняющим их бесстрастие, а посредством божественных догматов — свет познания.

78. Всякий догмат говорит или о Боге, или о Его видимых и невидимых творениях, или же о явленном в них смысле и суде.

79. Милостыня врачует яростную часть души; пост угашает сладострастие; молитва очищает ум и готовит его к познанию истины, ибо по способностям души дал нам Господь заповеди.

80. «Научитесь от Меня, — говорит Господь, — ибо Я кроток и смирен сердцем» (Мф. 11, 29). Кротость хранит ярость от возмущения, а смирение освобождает ум от гордости и честолюбия.

81. Страх Божий двояк: первый рождается от опасения наказания, от которого последовательно рождаются в нас воздержание, надежда на Бога и бесстрастие, а от этого — любовь. Второй связан с самой любовью и рождает в душе благоговение, чтобы душа, осмелев от любви, не пришла к непочтению Бога.

82. Первый вид страха совершенная любовь «изгоняет вон» (1 Ин. 4, 18) из души, и стяжавший её уже не имеет страха мучения; а второй, как уже сказано, всегда сопутствует душе. Первому соответствуют следующие слова Писания: «Страх Господень научает мудрости, и славе предшествует смирение» (Притч. 15, 33), «Страх Господень — начало знания» (Притч. 1, 7); второму: «Страх Господень чист, пребывает вовек» (Пс. 18, 9), «и нет скудости у боящихся Его» (Пс. 33, 9).

83. «Итак, умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, злую похоть и любостяжание» и прочее (Кол. 3, 5). Земными назвал апостол плотское мудрование: блудом — грех, совершённый делом; нечистотою — желание блуда; страстью — страстные мысли; злой похотью — обычное принятие сладострастных мыслей; любостяжанием — вещи, возбуждающие и усиливающие страсть. Божественный апостол призывает нас умертвить всё это как часть плотского мудрования.

84. Сначала память вносит в ум простой помысел, и если он задержится в нём, то от него приводится в движение страсть; если же ты не умертвишь страсти, она склоняет ум к желанию, а когда и это произойдёт, тогда грех совершается и делом. Поэтому мудрый апостол, когда пишет обратившимся из язычества христианам, прежде всего советует пресечь грех, совершаемый делом, а затем снова возвращается к тому же порядку и доходит до причин греха. А причина, которая рождает и усиливает страсть, есть, как сказано выше, любостяжание, которое, по моему мнению, означает здесь чревоугодие, мать и кормилицу греха, ибо любостяжание, как в отношении имущества, так и в отношении пищи, есть зло, как и воздержание есть благо не только в отношении пищи, но и в отношении вещей.

85. Как птица, привязанная за ногу, лишь начав полёт, возвращается на землю, ибо её удерживает верёвка, так и ум, не достигший бесстрастия, хотя и устремляется к познанию небесных предметов, но, привязанный к страстям, снова притягивается землёю.

86. Когда ум совершенно очистится от страстей, тогда он беспрепятственно устремляется к созерцанию истины; его цель — познать Святую Троицу.

87. Чистый ум, постигая предметы, стремится к их духовному созерцанию; а когда от нерадения осквернится, тогда он просто представляет себе предметы, а что-нибудь человеческое воспринимает по скверным и злым помыслам.

88. Если во время молитвы твоему уму никогда не мешает никакое земное помышление, тогда знай, что ты не вне бесстрастия.

89. Когда душа почувствует здравие, тогда начнутся и чистые, немятежные сны.

90. Как чувствующий глаз привлекается красотою видимых предметов, так и чистый ум — познанием невидимого. Невидимым я называю бестелесное.

91. Великое дело — не стремиться к вещам, но гораздо больше — не быть одержимым страстью представлений о них, ибо злые духи воюют с нами через представления о вещах с большей яростью, чем через сами вещи.

92. Преуспевший в добродетели и обогатившийся познанием, как созерцающий вещи в их истинной сущности, всегда делает и говорит всё со здравым рассуждением и ни в коем случае не уклоняется с этого пути. Отсюда следует, что по нашему благоразумному или неразумному отношению к вещам мы бываем либо добры, либо злы.

93. Признак совершенного бесстрастия — когда и во время бодрствования, и во сне представления о вещах встречают сердце просто.

94. Исполнением заповедей ум освобождается от страстей; духовным созерцанием видимого — от страстных помышлений о вещах; познанием невидимого он отказывается от созерцания видимых предметов; и наконец, познанием Святой Троицы — даже от знания самих невидимых предметов.

95. Как солнце своим восходом освещает мир и являет и себя самого, и освещаемые им предметы, так и Солнце истины (Господь), воссияв в чистом уме, являет и Себя Самого, и всё, что от Него сотворено и Им существует.

96. Бога мы познаём не по существу Его, а по Его великим творениям и по Его промышлению о них. В них, как в зеркале, мы видим бесконечную благость, премудрость и силу Божию.

97. Чист ум или при безукоризненном размышлении о человеческих делах, или при естественном познании видимого, или при познании невидимого, или же во свете Святой Троицы.

98. При созерцании видимых предметов ум исследует или их естественные свойства, или то, что через них прославляется, или же ищет саму их причину.

99. А упражняясь в познании невидимых предметов, ум старается понять их естественные свойства, причину их существования и то, что от них происходит, и каковы о них промысл и суд Божий.

100. Когда ум пребывает в Господе, тогда, воспламенённый любовью, он сначала пытается познать Бога как сущность, но находит утешение не в познании того, что есть в Боге, ибо это невозможно и невместимо для всякого сотворённого существа, а успокаивается познанием того, что окружает Бога, например: вечностью, безначальностью, неописуемостью, благостью, премудростью, силою всемогущества, всепромыслительности и всеправедности. В Боге для всех познаваемо только то, что Он безначален; и само познание Его непознаваемости есть превышающая ум мудрость, как сказали могучие отцы богословия — Григорий и Дионисий.