Небесные человеки и земные ангелы

Блаженный старец Иосиф Спилиот (†1959) старался ободрить молодого монаха, которого охватила тоска и который задумал оставить монастырь и вернуться к своим. И потому он рассказал ему о таком чуде:

«Незадолго до моего прихода на Афон я познакомился с одним монахом, который был послушником у слепого иеромонаха. Послушай, что однажды с ним случилось.

Однажды к его келье пришёл мирянин.

— Откуда ты? — спросил гостя облечённый в чёрное монах.

Оказалось, что они были из одного края, но монах не открыл этого пришедшему.

— Знаешь ли ты, как поживает такой-то человек? — спросил подвижник, имея в виду своего отца.

— Знаю, — ответил пришедший, — он умер, и на Божию волю остались жена его и дочери. Был у них и сын, который много лет назад оставил их. С тех пор о нём ничего не слышали.

Эта весть весьма опечалила монаха. У него явилось желание оставить монастырь и вернуться домой.

— Уйду, — сказал он однажды своему иеромонаху, — уйду и позабочусь о матери и сёстрах.

Но иеромонах не благословил и со слезами просил его остаться, а тот оставался непреклонен. В конце концов, не сумев удержать молодого, слепой иеромонах отпустил его на его собственную волю. И он оставил Святую Гору.

Утомившись в пути, он сел в тени дерева. Немного спустя к этому дереву подошёл ещё один утомлённый чернец и сел рядом с ним.

— Вижу, что ты опечален, брат; что с тобою случилось? — спросил тот.

— Отче, беда со мною приключилась, — ответил послушник, оставивший своего иеромонаха, и рассказал ему свою историю.

Тогда добрый путник сказал ему:

— Послушай меня, брат, вернись к своему иеромонаху; Господь Сам позаботится о ближних твоих, а ты не должен оставлять его, тем более что он слеп.

Но он не обратил внимания на совет случайного собеседника. Путник приводил ему многие примеры, но упрямый монах встал на ноги и собрался продолжить путь.

— Итак, ты не послушал слов моих? — в последний раз спросил монаха путник.

— Нет.

— Тогда знай! Я ангел Господень. Как только умер отец твой, Господь возложил на меня попечение о семье твоей; но раз ты сам желаешь заботиться о ней, то я оставляю их и ухожу.

Ангел тотчас исчез. Монах весьма опечалился и с покаянием вернулся к слепому иеромонаху. Войдя в келью, он увидел, что наставник молится о нём...»

Перевела Хатуна Раквиашвили. Газета «Ведомости Патриархии», № 12, 2003 г.

Один молодой человек, который постоянно ходил в монастырь, но которого весьма сильно влекло и мирское житие (он любил музыку, разного рода зрелища, путешествия, увеселения), спросил отца Епифания, позволительно ли ему помышлять о монашестве.

— Чадо моё, в монахи ты не годишься, — ответил отец Епифаний, — тебя чрезмерно влечёт мир, у монаха же стремление должно быть противоположным: его должен влечь его внутренний мир, а не наоборот.

Однажды игумения сообщила отцу Епифанию по телефону, что одна богобоязненная девушка желает принять монашество в её монастыре, но духовный отец этой девушки не слишком благоволил к монашеству и не давал благословения.

— Геронда, как мне поступить? Призвать ли её покориться духовному отцу и подавить желание стать монахинею, или посоветовать ей не обращать внимания на его мнение и прийти в монастырь без благословения?

— Послушайте меня, матушка. Это её намерение всегда будет свято и достойно уважения. Но если она придёт в монастырь без благословения и по тем или иным причинам встретит там трудности, то она станет винить в них своё непослушание. С другой стороны, если она преуспеет в монашеской жизни, у неё внутренне всегда будет чувство вины, что всё это она делает без благословения. Поэтому советую вам: предложите ей покориться духовному отцу и молиться, чтобы Бог, если Ему будет угодно исполнить её желание, переменил у духовного отца его отношение к монашеству.

Так и случилось. Через полгода игумения с радостью сообщила старцу, что девушка после долгого ожидания получила благословение от своего духовного отца, который обратился к ней так: «Чадо моё, раз ты, несмотря на моё долгое несогласие, всё же стремишься стать монахинею, очевидно, что желание твоё от Бога. Итак, с моим благословением иди в монастырь».

— Матушка игумения, это Бог наградил её за послушание! — был ответ отца Епифания.

— Геронда, святой Иоанн Лествичник говорит, что «свет всем человекам — истинные монахи» (26, 31). Не значит ли это, что и самого добродетельного мирянина превосходит последний монах?

— Нет! Здесь преподобный отец говорит не о каком-либо монахе, но о монашеской жизни, то есть о монашестве вообще. Он имеет в виду, что монашество, как образ жизни, стоит выше образа жизни мирского. Но это вовсе не значит, что не бывает мирянина праведнее монаха.

«Поучения архимандрита Епифания Феодоропулоса»

Одного монаха обители Кавсокаливия лукавый боролся справа такими помыслами, что он-де ничего не делает, а в миру принёс бы пользу ближнему и так далее. Лукавый внушал ему и тот помысл, что монашеское жительство есть нечто второстепенное, и прочее.

Благой Бог, видя коварство ненавистника добра и ту великую опасность, которая грозила брату, сотворил милость и явил ему наяву одно чудесное видение.

И вот, он видит себя умершим и бесов, которые приближаются к нему и поносят его, а поодаль — многолюдное селение. Вдруг является ему ангел и говорит:

— Один достойный монах стоит дороже, чем всё это селение.

Едва придя в себя от видения, монах сказал себе:

— Видишь, какое достоинство даёт Господь человеку, когда он становится монахом!

После этого он ещё более усилил духовный подвиг. И слова ангела он написал на стене в своей келье, чтобы часто видеть их и подвизаться больше и усерднее.