Где двое или трое соберутся во имя Моё...
В «лагерь строгого режима», где несправедливо заключённый отец Арсений отбывал наложенное коммунистами наказание, привели одного юношу по имени Алексей, которому уголовники тотчас нашли повод и вызвали его на драку. Отец Арсений, человек пред всеми смиренный и кроткий, вступился за Алексея и вмешался в драку. Он выбил нож из руки преступника и спас юношу от смерти. На Алексея и отца Арсения тотчас донесли начальнику лагеря, который бросил их в камеру № 1 — «на двое суток без еды и питья».
Камера № 1 представляла собою несколько малых клетушек с одной узкой койкой, вернее, с доской в сорок сантиметров; пол, стены, койка — всё было покрыто железными листами. На улице мороз доходил до тридцати градусов. Заключённые поняли, что приговор был равносилен смерти.
Отец Арсений обратился к Алексею: «Вот, Бог так устроил, что нам жить вместе. Холодно, холодно, Алексей, кругом мёрзлое железо». «Замёрзнем, батюшка, — простонал Алексей, — из-за меня оба замёрзнем, умрём. Надо двигаться, прыгать, да ещё двое суток. Нет у меня сил. Ноги одеревенели. Такая теснота, что и двигаться нельзя. Умрём, отец Арсений, умрём. Ведь они не люди! Правда ведь? Люди такого сделать не могут. Лучше бы нас расстреляли!» Духовник молчал. «Что же вы молчите, батюшка?» — почти кричал Алексей. И тут услышал он ответ: «Молюсь, Алексей! Мы здесь одни, двое суток никто не придёт. Помолимся. Впервые попустил Господь, чтобы я молился в лагере вслух. Помолимся и всё предадим Богу». Алексей увидел, что священник крестится и что-то произносит. Алексей замерзал. Ему стало всё равно. И вдруг он явственно расслышал слова, которые произносил отец Арсений. Он понял — это была молитва. В церкви Алексей был один раз, и то из любопытства. Бабушка когда-то и окрестила его. Семья была неверующая, вернее же, совершенно равнодушная к вопросам веры. Алексей — комсомолец, студент. Какая у него могла быть вера? Через несколько мгновений до слуха Алексея ясно дошли слова: «Господи Боже! Помилуй нас, грешных. Всемилостивый Боже наш, Господи Иисусе Христе, по любви к нам сошёл Ты с небес и воплотился, дабы спасти нас. По безмерной Твоей милости избавь нас и помилуй, и отврати от нас страшную смерть, ибо веруем в Тебя, Который есть Бог наш и Создатель наш»... Лилась молитва, и в каждом слове, которое произносил отец Арсений, видны были безмерная любовь к милосердию Божию, надежда, упование и непоколебимая вера. Алексей вслушивался в слова молитвы. Сперва смысл слов доходил до его сознания смутно, но чем сильнее охватывал его мороз, тем яснее постигал он значение слов молитвы. Молитва обнимала душу его покоем, изгоняла страх из замерзающего сердца и связывала его со стоящим рядом стариком — отцом Арсением.
«Господи Боже наш, Иисусе Христе! Ты изрёк пречистыми устами Твоими, что если двое или трое вместе попросят о чём-либо, дано будет им Отцом Моим Небесным, ибо где двое или трое соберутся во имя Моё, там и Я посреди них»... И Алексей повторял слова молитвы; холод овладел им совершенно. Вдруг настали такие минуты, когда камера, мороз, оцепенение тела, боль, страх — всё исчезло. Голос отца Арсения наполнял всю камеру. «Кто может быть здесь? Посреди нас, кто?» Кругом всё переменилось. Вокруг воцарился свет, и отец Арсений, облечённый в сияющие белые одежды, с воздетыми руками, громко молился. Одеяние его было точно такое, какое Алексей видел в церкви на служащем священнике.
Не было уже камеры, был храм. Но как они попали сюда, и кто ещё был там, подле них? Изумлённый Алексей увидел, что духовнику помогают ещё двое, облечённые в сияющие одежды.
Алексей встал рядом с отцом Арсением и начал молиться. Отец Арсений как бы слился с молитвою, но юноша понял, что и о нём тот не забывает, что он всё время рядом и помогает ему в молитве. Алексея объяло чувство, что Бог есть, что Он сейчас рядом с ними; он чувствовал, видел душою своею Бога, а эти двое были служителями Его, посланными на помощь отцу Арсению.
Наконец отец Арсений сказал ему: «Полно, Алексей! Ложись, ты уже устал, я буду молиться — а ты будешь слышать». Алексей лёг на железный пол, закрыл глаза и продолжал молиться. Вдруг откуда-то подошла мать. Ему хотелось сказать: «Мама, слышишь ли ты, как молится отец Арсений? Я узнал, что Бог есть. Я верую в Него». Мать ответила: «Сын мой, когда тебя взяли, я тоже обрела Господа, и это самое дало мне силы жить». Лежавший у ног отца Арсения Алексей самозабвенно слушал прекрасные слова молитвы. Теперь отец Арсений уже ничего не просил у Господа, но славил Его и благодарил. Сколько времени длилась молитва отца Арсения, никто не знает.
Заскрежетал дверной засов, послышались голоса. Алексей открыл глаза. Ослепительный свет мало-помалу угасал, и наконец камера вновь стала тёмной, холодной и мрачной. Вошли начальство лагеря и врач. В камере стояли старик и юноша. У обоих было спокойное выражение лица, одежда была покрыта густым инеем. «Живы?» — спросил с изумлением начальник лагеря, — как вы выдержали двое суток?» «Живы», — ответил отец Арсений. Их обыскали. Изумлённый врач задумчиво проговорил: «Поразительно! Как они могли уцелеть! И вправду, они тёплые!» И спросил: «Чем вы грелись?» Отец Арсений ответил: «Верою в Бога и молитвою».
