Пост телесный есть пища души
Однажды Макарию Александрийскому принесли в дар гроздь винограда. Святому отцу очень хотелось отведать плода, но, желая показать воздержание, он отослал гроздь одному из братий. Старец, безмерно обрадованный даром, тоже от души желал съесть виноград, но превозмог желание и отослал гроздь другому брату. И тот брат, подобно предыдущим, отослал гроздь другому, хотя и ему от души хотелось насладиться плодом. Таким образом гроздь винограда обошла всё братство так, что ни один старец не прикоснулся к ней устами. А под конец тот брат, которому гроздь досталась последним, вновь принёс её Макарию как драгоценный дар. Святой отец узнал гроздь, расспросил обо всём подробно и, изумлённый, прославил Господа, даровавшего братству такое воздержание и терпение.
А возвращённого плода богодухновенный старец так и не отведал.
Одному подвижнику по имени Элин, бывшему в пустыне одному, захотелось мёду. Вскоре он нашёл под камнем соты, полные мёда, и сказал: «Отойди от меня, необузданное желание, ибо написано: „поступайте по духу, и вы не будете исполнять вожделений плоти“ (Гал. 5:16)» — и, не прикоснувшись к сотам, удалился оттуда.
А однажды, после трёхнедельного поста в пустыне, святой Элин увидел рассыпанные по земле разные плоды и сказал: «Я и не приближусь к ним, и не отведаю их, чтобы не соблазнить брата моего или душу мою, ибо написано: „не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих“ (Мф. 4:4)». Он постился ещё одну неделю и наконец уснул. Во сне же явился ему ангел и сказал: «Встань и, что найдёшь, то вкуси». Старец встал, огляделся и увидел источник, вокруг которого росли дивные растения. Святой выпил воды и отведал вкуснейших плодов этих растений. Впоследствии авва Элин утверждал, что ничего подобного в жизни своей не вкушал. Тут же поблизости отец Элин набрёл и на малую пещеру, где несколько дней вновь провёл без пищи и питья. Наконец, почувствовав нужду в пище, старец преклонил колена, вознёс молитву, и в тот же миг ему дана была всякая снедь — тёплый хлеб, маслины и разные сладкие плоды.
Макарий Александрийский был весьма ревностным подвижником. Если он узнавал, что тот или иной старец взял на себя особый подвиг, он и сам тотчас исполнял то же самое. Однажды он узнал от одного брата, что тавеннисиотские отшельники во всю Великую Четыредесятницу не вкушают пищи, приготовленной на огне, и с того самого дня дал обет воздерживаться от пищи, приготовленной на огне. Семь лет он питался размоченным горохом. И блаженный, исполнив семилетний обет, не оставил этого правила, но сделал его частью своего жития.
Однажды Макарий узнал, что некий отшельник вкушает в день лишь одну литру (около 324 граммов) хлеба. Святой Макарий исполнился божественной ревности и взял на себя такой подвиг: весь хлеб, какой у него был, и сухари он изломал на мелкие куски и всыпал в горшок с узким горлом, в которое ладонь входила с трудом. Преподобный отец ел лишь столько хлеба, сколько выходило за один раз из горшка, и то раз в день. Впоследствии он рассказывал, что порою, когда он опускал руку в горшок, ему попадался большой кусок хлеба, но когда он хотел вынуть его, рука уже не проходила в узкое горло горшка, и кусок падал обратно. Так что горшок мой не давал мне есть много, говаривал он.
Однажды Макарий Великий узнал о дивном житии и подвигах тавеннисиотских подвижников. Он снял с себя монашескую одежду, облёкся в одеяние простого мирянина и отправился в путь, ведущий в Фиваидскую пустыню. Придя в Тавеннисийский монастырь, он спросил архимандрита. В то время настоятелем этого монастыря был преподобный Пахомий — славный подвижник и отец, одарённый даром пророчества, которому Господь ещё не открыл, что в обитель его пришёл сам Макарий Александрийский. Блаженный Макарий встретился с настоятелем и стал умолять его: «Умоляю тебя, господин мой, прими меня в обитель твою, чтобы и мне стать монахом и служить Господу».
Пахомий Великий ответил: «Как сможешь ты, такой старик, нести подвижническую жизнь? В этом монастыре братия выносят изнурительный труд потому, что подвизаются здесь с юности и привыкли к такому житию, а человек твоих лет не сможет перенести тягчайших испытаний подвижничества; сперва начнёшь роптать и ворчать, а под конец уйдёшь из обители и ничего, кроме дурного, о нас не скажешь».
Макарий пришёл в монастырь и на другой день, но услышал тот же ответ. Семь дней подряд семь раз встречался святой отец с настоятелем, и семь раз его отсылали отказом. Но намерение богодухновенного отца было твёрдо; он ещё раз пришёл к Пахомию Великому и сказал: «Авва, прошу тебя, прими меня. Если такого поста, какой хранят братия, я не вынесу и не стану делать того, что делают они, вели изгнать меня из обители». Пахомий Великий более не противился и убедил братство обители, объединявшее тысячу четыреста монахов и послушников, принять старика в монастырь.
Так приняли в обитель Макария Великого.
Прошло время, настала Великая Четыредесятница. Макарий видел, что все монахи готовились к посту и совершали добрые дела — иные не принимали пищи до наступления вечера, иные по пяти дней ничего не вкушали, иные же всю ночь стояли на молитве, а днём занимались рукоделием. И Макарий не отведал хлеба до светлого праздника Пасхи, не пил воды, не преклонил колена — не садился и не ложился — и ничего не вкушал, кроме нескольких листьев капусты, и то по воскресным дням и лишь для того, чтобы другие видели, что он что-то ест, сам же не впал в грех самодовольства и не возомнил о себе. Уст он не отверзал и ни с кем не разговаривал, стоял безмолвно и трудился, а если по какой-либо нужде выходил из кельи, старался поскорее вернуться к рукоделию — укрепить пальмовые ветви и непрестанно плести их, молясь при этом сердцем. В этом и было всё его занятие. Видя это, братия начали роптать на настоятеля: этого бесплотного человека ты, конечно, привёл нам в наказание; или пусть он оставит обитель, или мы уйдём из монастыря. Услышав такой укор, настоятель начал расспрашивать братию о Макарии и, узнав, какой подвиг взял на себя новопришедший брат, взмолился Господу, чтобы Он открыл ему, кто этот неведомый старик. Исполнил Бог просьбу его и возвестил преподобному отцу, что неведомый подвижник — монах Макарий. Тогда Пахомий Великий взял блаженного за руку, вывел из кельи, привёл к алтарю, облобызал его и попросил: «Благослови нас, преподобный подвижник, святой Макарий! Зачем ты скрывал, кто ты, ведь о делах твоих я много слышал. Благодарен я тебе, авва, что ты насадил послушание в детях моих; отныне они никогда не превознесутся своими добродетелями. А теперь умоляю тебя, вернись назад, туда, откуда пришёл, и помолись о нас. Ты уже очень многому нас научил».
Святой Марк с юности знал наизусть Ветхий и Новый Завет. При этом был он удивительно кроток и смиренномудр. Один из новоначальных подвижников вспоминал такой случай из его жития: однажды в свободный час я пошёл к нему, сел у дверей его кельи и стал слушать; мне хотелось узнать, что делает святой старец и что говорит. В келье, будучи совершенно один, столетний монах, у которого не осталось уже и зубов, вновь боролся с самим собою и с бесом. Он говорил: «Чего тебе ещё надобно, старик? И вина ты напился, и елея вкусил, чего ещё требуешь от меня? Седой обжора, чревоугодник и срамник!..» Затем он обратился к бесу: «Отстанешь ли ты от меня наконец, сатана! И ты состарился вместе со мною в нерадении и лености, под предлогом немощи тела много раз принуждал меня вкушать вино и елей и сделал меня сластолюбцем. Неужели я ещё должен тебе что-нибудь? Видишь ведь, что похищать у меня уже нечего; отойди от меня, человеконенавистник!..» А потом, будто в шутку, вновь обратился к самому себе: «Эх ты, необузданный обжора и чревоугодник, жадный старый хрыч, долго ли мне ещё быть с тобою?»
Преподобный Аммон был духовным отцом около трёх тысяч монахов в Фиваиде. Их называли тавеннисиотами. Братия были последователями и хранителями великого устава Пахомия, носили милоти, а в трапезную являлись с покрытыми лицами и всегда с опущенными головами, чтобы не видеть, как вкушают пищу другие братия. Все они хранили столь строгое безмолвие, что человеку казалось, будто он в пустыне. Монахи исполняли своё правило втайне, а в трапезную садились лишь для того, чтобы скрыть свой пост от других. Иные раз или два подносили руку ко рту и довольствовались одним куском хлеба, маслиною или иною малостью; иные ели один хлеб; а иные утоляли голод тремя ложками каши.
Когда Навуходоносор отправил иудеев по дороге в Вавилон, он взял на воспитание ко двору несколько детей из лучших еврейских семей. Среди отроков были двенадцатилетний Даниил и трое его друзей: Анания, Азария и Мисаил. С царского стола им подавали обильную, но запрещённую законом Моисеевым пищу. Отроки не пожелали оскверниться и просили своего надзирателя приносить им только овощи и воду. Надзиратель отказал: если царь увидит вас ослабевшими от голода, он лишит меня жизни. Даниил ответил: наблюдай за нами десять дней, и если по прошествии этого срока у тех отроков, которые едят с царского стола, вид будет здоровее нашего, откажи нам; если же нет, исполни нашу просьбу. Надзиратель согласился. И вправду, прошёл назначенный срок, и оказалось, что еврейские дети были красивее и здоровее тех отроков, которые получали царскую долю (Дан. 1:15).
Макарий Александрийский прожил сто лет; святой Симеон Столпник во всю Великую Четыредесятницу ничего не вкушал и скончался ста трёх лет; без пищи проводил Великий пост и преподобный Анфим. Он преставился ста десяти лет. Иные подвижники покидали здешний мир и в ещё более преклонном возрасте: Павел Фивейский — ста тринадцати лет, Алипий Столпник — ста восемнадцати...
Итак, пост не только не вредит здоровью, но даже улучшает его.
