«Внемли себе...»

21 сентября 1929 года, на Рождество Богородицы, преставился великий исихаст отец Даниил Катунакский. «Отцом отцов» называли его насельники Афона. От богопросвещённого наставника не укрывалось и малейшее движение человеческой души. Его слово многих избавило от того страшного искушения, которое называется прелестью. Расскажем о трёх таких случаях из его жизни.

Один добрый христианин по имени Демос видел во сне, что в некоем месте под землёю погребён храм. Утром он разбудил односельчан и рассказал им своё видение. Вооружившись кирками и лопатами, они пришли к месту, виденному во сне. Раскопали — и церковь действительно нашли.

Это происшествие вознесло Демоса. «О Демос, ты избранник Божий!» — говорил ему помысл.

Демос был по ремеслу строителем и пришёл на работу на Афон, в Ватопедский монастырь. Здесь воздавали великую честь святому Евдокиму, чьи святые мощи чудесным образом обнаружились на кладбище монастыря. О житии его никто ничего не знал, а Демос стал утверждать, что этот святой — албанец, что у него плоский череп; кроме того, он-де явился мне и сам сказал, что он из Стики и даже приходится мне родственником. Отцы встревожились. Они предупредили его: если он явится тебе ещё раз, перекрестись, и он исчезнет.

Как раз в то время Афон посетил епископ Александр Родостольский. Когда у него спросили мнения об этом деле, он рассудил и заключил, что видения Демоса истинны. Это окрылило Демоса. Он так возгордился, что написал даже толстую книгу, где рассказывал о невероятных чудесах и видениях, предсказывал войну и возвращение святого Константина. «Что же это, не от Бога это, это какое-то безумие; пойдём спросим мнения отца Даниила», — сказали отцы. Взяли рукопись и пошли в Катунакскую пустынь. Едва начав читать, отец Даниил всё понял. «Бесы забавляются», — сказал он монахам, затем спешно написал письмо, где приводил учение святых отцов и случаи из их жития, и послал его в Ватопедский монастырь. Когда Демос узнал ответ преподобного отца, он страшно разгневался: «Как смеет отец Даниил противоречить, когда сам епископ признал истинность моих видений?» Но отшельник не удовольствовался этим письмом и начал молиться о Демосе, чтобы видения его прекратились. Позднее ватопедские отцы как-то сумели привести Демоса к отцу Даниилу. Преподобный отец ещё раз вразумил прельщённого, чем разгневал гордеца ещё более. Но вскоре он и сам убедился в правоте преподобного отца, ибо «видения» его прекратились, а епископ Александр послал отцу Даниилу благодарственное письмо.

Один монах прославился как строгий постник и аскет. Он всегда носил старую, изорванную одежду и даже зимою ходил босым, а при исполнении молитвенного правила вместо трёхсот клал три тысячи поклонов. Глядя на него, прочие монахи изумлялись, у отца же Даниила, который был тогда сравнительно молод и моложе их, явилось сомнение в подвижничестве этого монаха, и вскоре он убедился, что не ошибся. Однажды он прошёл мимо его кельи и заметил, что в двери нарочно проделана щель, чтобы проходящие могли заглянуть и увидеть «подвиги» монаха.

Отец Даниил встревожился и обо всём доложил отцу игумену. Игумен пришёл к монаху, расспросил, как он живёт, выбранил его и повелел ему класть в день лишь пятьдесят поклонов.

«Великий подвижник» после обличения заметно переменился — ему уже и пятьдесят поклонов было в тягость. Вместо грубой одежды он носил дорогую, да и в пище был разборчив. Вот тогда-то и поняли отцы, в какую прелесть впал их брат.

Монах Ксиропотамский, отец Алоп, весьма любил Иисусову молитву. Когда он молился, душа его радовалась небесною, неописуемою радостью. Но вдруг случилось с ним нечто странное: едва он начинал молитву, как на него нападала дрожь. Во время богослужения, когда он произносил молитву, вместе с ним дрожали и все бывшие в храме. А когда он молился у себя, келья его тряслась, как Везувий. Многие духовники читали над ним заклинательную молитву на изгнание беса, но тщетно.

Положение становилось тягостным, ибо монах уже не мог оставить молитвы ни в келье, ни в храме, ни в трапезной. И потому всё и все вокруг него сотрясались.

И вот однажды отец Алоп посетил Катунакскую обитель. Отец Даниил пожелал побеседовать с ним. «Отец Алоп, — сказал он, — хотя я и не духовник твой, хочу знать все подробности твоей духовной жизни. Хочу услышать от тебя исповедь. Скажи мне, когда ты впервые задрожал во время молитвы?!»

«В ту ночь я молился по чёткам, — начал рассказ отец Алоп, — я был на колокольне, что стоит близ монастыря, в винограднике. Вдруг загремел дверной засов. Я испугался и весь задрожал. Засов двигался, ходил вверх и вниз. Потом несколько раз загремели. Я подошёл к двери, но там никого не было. Я понял, что это бесовские козни, и постарался не обращать внимания на шум и молиться. Но стук усилился, и сперва дверь, а потом и колокольня начали сотрясаться. С тех пор, едва я прекращаю молитву, прекращается и сотрясение; продолжаю — и оно возобновляется». Отец Даниил задумался. А немного спустя спросил: «Отец Алоп, когда ты впервые услышал стук в дверь и понял, что он от беса, что ты подумал, какие чувства царили в душе твоей?» Отец Алоп ответил: «Я думал: пусть стучат и гремят сколько хотят, помешать мне в молитве они не смогут; разве не то же самое было с Антонием Великим, по образу которого я подвизаюсь? От благодати ли трепещет ныне моё тело или от зависти бесовской, я всё равно буду молиться до последнего издыхания и одолею бесов».

Отец Даниил посоветовал ему со смирением и покаянием произносить Иисусову молитву и воистину чувствовать, что он грешен. Знай, сказал он ему, что тело твоё сотрясают бесы: если такое повторится ещё, проси у Спасителя избавления, — только так обретёшь ты Божию милость.

Отец Алоп исцелился и стал подвизаться ещё горячее. Обрёл он и Божию милость — дар исцеления бесноватых.