Протопресвитер Александр Шмеман
Нет Великого поста без постничества. Но, по-видимому, в наше время люди либо относятся к посту несерьёзно, либо неправильно понимают его истинное духовное значение. Для одних пост состоит в том, чтобы символически что-то себе запретить. Для других пост означает добросовестное соблюдение постовых правил, то есть употребление постной пищи. И в том, и в другом случае постничество редко рассматривается как подвиг Великого поста. Поэтому и здесь, как и в других случаях, мы должны сначала постараться понять учение Церкви о посте и лишь затем спросить себя: как мы можем применить это учение в нашей жизни.
Постничество, то есть воздержание от пищи, не является исключительно христианской практикой. Оно существовало и существует и в других религиях, и вне религии. Нужно разобраться в специфически христианском значении поста. Это значение раскрывается для нас прежде всего во внутренней связи между двумя событиями, о которых повествует Библия: о первом — в начале Ветхого Завета, о втором — в начале Нового Завета. Первое событие: Адам «нарушил пост» в раю, вкусив запретного плода, — так мы узнаём о первом грехе. Христос, Новый Адам, — это второе событие, — начинает Своё служение с поста. Адам был искушён и не устоял перед искушением. Христос был искушён и победил искушение. Следствием падения Адама было изгнание из рая и смерть. Плод победы Христа — попрание смерти и наше возвращение в рай. Недостаток места не позволяет нам подробно объяснить значение этого параллелизма, но из сказанного ясно, что пост есть нечто решающее. Это не просто обязанность или обычай — пост связан с самой тайной жизни и смерти, спасения и погибели. Грех — это не только нарушение какого-то правила, требующее наказания, это всегда искажение дарованной Богом жизни. Вот почему история первого греха изображена как поступок, связанный с едой. Пища необходима живому организму, ибо она поддерживает в нас жизнь. Но здесь же встаёт и главный вопрос: что значит быть живым, что такое сама «жизнь»? Ныне это слово понимается преимущественно в его биологическом значении: будто жизнь есть именно то, что целиком зависит от пищи и вообще от физической стороны всего живого. Но в свете Священного Писания и христианского Предания жизнь, которая кончается смертью, отождествляется со смертью, поскольку в ней всегда существует и действует начало смерти. Мы знаем, что Бог не сотворил смерти. Он — Податель жизни. Как же тогда жизнь стала смертной, почему смерть есть абсолютное условие всего существующего? Церковь отвечает: потому что человек отказался от той жизни, которую даровал ему Бог, и предпочёл жизнь, зависящую не от Бога, а лишь от хлеба. Он не только не послушался Бога, за что и был наказан, но изменил само отношение между собой и миром. Несомненно, мир был дан человеку как «пища», как средство жизни. Но вместе с тем жизнь должна была быть общением с Богом: «В Нём была жизнь, и жизнь была свет человеков» (Ин. 1:4). Мир и пища были созданы для того, чтобы через них человек имел общение с Богом. Лишь пища, принимаемая ради Бога, могла быть животворящей. Сама по себе пища не имеет в себе жизни и не может её воспроизводить. Лишь Бог имеет жизнь и Сам есть Жизнь. И в самой пище началом жизни является Бог, а не калории. Безмерная трагедия Адама в том, что он воспринял пищу как «жизнь в себе». Более того, он вкусил её втайне от Бога, помимо Него и для того, чтобы быть от Него независимым. Адам сделал это потому, что поверил, будто пища сама по себе имеет жизнь, и думал, что, вкусив пищи, и сам станет равным Богу, то есть будет иметь жизнь в себе. Проще говоря, он поверил в пищу, тогда как единственный предмет веры, доверия, упования — это Бог, и только Бог. Земной мир, пища стали богами Адама, источником и началом его жизни. Он стал их рабом. Адам по-еврейски значит «человек», и это наше общее имя. Человек всё ещё Адам, всё ещё раб «пищи». Он может уверять нас, что верует в Бога, но для него Бог уже не жизнь, не пища, не всеобъемлющая суть его существования. Он может уверять нас, что получает жизнь от Бога, но живёт он не в Боге и не для Бога. Его знание, его опыт, его самоуверенность снова и снова построены на одном и том же принципе — «хлебом единым». Мы едим, чтобы жить, но мы не живём в Боге. Из всех грехов это — самый великий грех. И этим грехом наша жизнь приговорена к смерти.
Христос — Новый Адам. Он пришёл, чтобы уничтожить болезнь, поселённую Адамом в жизни, чтобы восстановить человека для истинной жизни, и потому Он тоже начинает Своё земное служение с поста. Сорок дней и сорок ночей Он постится. Голод — это состояние, в котором мы ощущаем свою зависимость от чего-то, когда для существования нам нужна пища, — и это доказывает, что в нас нет самостоятельной жизни. Это тот предел, за которым я или умираю от голода, или, насытив тело, вновь ощущаю, что живу. Другими словами, это тот момент, когда перед нами встаёт вопрос, содержащий ультиматум: от чего зависит моя жизнь? И поскольку этот вопрос не отвлечённый, поскольку от его решения зависит сама жизнь моего тела, этот момент оказывается и искушением. Сатана пришёл к Адаму в раю. Он пришёл ко Христу в пустыне. Два голодных человека услышали его слова: ешь, ибо твой голод показывает, что ты целиком зависишь от пищи, что жизнь твоя — в пище. И Адам поверил и стал есть. Христос отверг это искушение и ответил: «Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих». Он отверг эту всемирную ложь, неправду, которую сатана внушил всему миру и сделал явной, несомненной истиной, основанием всего человеческого мировоззрения, а может быть, даже и самой религии. Отвергнув эту ложь, Христос восстановил правильное соотношение между пищей, жизнью и Богом — соотношение, которое нарушил Адам и которое мы всё ещё нарушаем каждый день.
Так что же означает для нас, христиан, пост? Это участие в том посте, которым постился Сам Христос и которым Он освободил нас от полной зависимости от пищи, материи и мира. Но наша свобода ни в коем случае не может быть полной. Мы всё ещё живём в падшем мире, в мире ветхого Адама, и, поскольку составляем часть этого мира, всё ещё зависим от пищи. Но так как смерть, через которую мы все должны пройти, попрана смертью Христа и стала переходом в жизнь, пища, которую мы вкушаем, и жизнь, которую эта пища в нас поддерживает, могут стать жизнью в Боге и для Бога. Часть нашей пищи уже стала «пищей бессмертия» — Самим Телом и Кровью Христа. Но даже наш повседневный «хлеб насущный», который мы получаем от Бога, может стать в этом мире тем, что способствует и укрепляет наше общение с Богом, а не отдаляет нас от Него. Но лишь пост может совершить это преображение, дать нам существенное доказательство того, что наша зависимость от пищи и материи не окончательна, не абсолютна и что вместе с молитвой, благодатью и богослужением эта зависимость сама желает стать духовной. А всё это означает, что в своём истинном значении пост есть единственное средство восстановления в человеке его подлинной природы. Этим мы обличаем сатану и его ложь — будто мы зависим лишь от хлеба. Пост обнаруживает эту ложь. Весьма знаменательно, что Христос встретился с сатаной тогда, когда постился; знаменательно и то, что позднее Он сказал: победить сатану можно лишь молитвой и постом. Пост есть подлинная борьба против диавола, это вызов всеобъемлющему закону, который делает диавола «князем мира сего». Если человек голоден, но понимает, что действительно может не зависеть от этого голода, и понимает, что не только не погибнет от него, но, напротив, сможет обратить его в источник духовной силы и здоровья, тогда ничего не останется от той великой лжи сатаны, в которой мы живём со времён Адама.
Пост как физическое воздержание от пищи совершенно бесполезен без второй, духовной стороны — молитвы. Это значит, что без соответствующего духовного усилия, без укрепления себя Божественной реальностью, без осознания своей полной зависимости от Бога и только от Бога физический пост действительно становится самоубийством. Физическое постничество, несмотря на его великое значение, становится не только бессмысленным, но и поистине опасным, если оно не соединено с духовным усилием, с молитвой, с сосредоточенной на Боге мыслью. Пост — это искусство, которым в совершенстве владели святые. Было бы опасно и самонадеянно с нашей стороны овладевать этим искусством без духовного осмысления. Всё великопостное богослужение непрестанно напоминает нам о тех трудностях, противоречиях и искушениях, которые встают перед тем, кто надеется на собственные силы, а не на Бога.
Вот для чего нужна духовная подготовка к посту. А подготовка эта состоит в том, что, во-первых, нужно просить Божией помощи и, во-вторых, весь наш подвиг поставить в зависимость от Бога, обратить его к Нему. Пост нужно хранить ради Бога. Нужно ощутить присутствие Бога в нашем теле. Всего этого нужно достичь ещё до начала поста, чтобы к самому началу поста мы были духовно вооружены и приготовлены к духовной брани и победе; и вот, когда наступит пост, в соответствии со сказанным выше, его нужно совершать на двух уровнях: во-первых, на уровне аскетического поста и, во-вторых, — полного. Аскетический пост состоит в сильном сокращении пищи; во время него мы должны переживать постоянное состояние голода как память о Боге. Всякий, кто соблюдал такой пост — хотя бы немного, — знает, что этот аскетический пост вместо ослабления даёт нам некую лёгкость, собранность, трезвость, радость и чистоту. Пищу мы действительно принимаем как дарованную Богом. Мы постоянно обращены к тому внутреннему миру, который необъяснимым образом сам нас питает. Мы не станем обсуждать количество и качество пищи, её распределение в течение дня. Всё это зависит от наших индивидуальных возможностей, от условий нашей жизни. Но принцип ясен: это постоянное состояние полуголода, «отрицательная» сторона которого преображается молитвой, памятью о Боге. Продолжительность полного поста, который готовит нас к причащению, должна соответственно ограничиваться временем причащения. Это прежде всего день перед Святым Причастием, перед литургией. Постимся ли мы с раннего утра или только с полудня — главная цель этого поста в том, чтобы провести этот день в ожидании того, что Сам Бог напитает нас, в надежде на Него. Будем помнить: как бы ни был ограничен наш пост, если это настоящий пост, он приведёт нас к искушениям, к слабости, к сомнениям и раздражительности. Иначе говоря, это будет борьба, в которой мы, вероятно, не раз потерпим поражение; но если наш пост по существу подлинный, тогда обнаружится наша жизнь во Христе. Вера, не преодолевшая сомнений и искушений, редко бывает настоящей верой. К сожалению, христианский рост невозможен без горького опыта ошибок и падений. Как часто бывает, что люди с энтузиазмом начинают поститься, но при первой же неудаче сразу бросают. Я сказал бы, что настоящее испытание веры наступает после первого падения. Если после неудачи мы начнём всё сначала, рано или поздно наш пост принесёт духовный плод. Между святостью и цинизмом разочарования лежит великая и божественная добродетель терпения, и прежде всего терпения к самому себе. Нет коротких путей, ведущих к святости. За каждый шаг, за каждую ступень мы должны заплатить полную цену. Поэтому лучше и безопаснее начать с минимума (чуть-чуть превышающего наши естественные возможности) и понемногу усиливать пост, чем сразу подняться слишком высоко, а потом, падая обратно на землю, разбиться.
Итак, от символического и номинального поста нам нужно вернуться к настоящему посту. Пусть он будет ограниченным и скромным, зато последовательным и серьёзным. Мы должны честно оценить наши духовные и физические способности, возможности и действовать в соответствии с ними. Не будем забывать, что во время поста не нужно бояться нашей ограниченности и что в нём нужно видеть божественное подтверждение того, что невозможное человеку возможно Богу.
Перевод (на грузинский) Мананы Гелашвили
