Кетеван Абашидзе
Сначала, лишь в общих чертах, о дохристианских храмах.
Языческий храм — жилище божества. Подразумевается, что божество реально живёт в здании храма. Поэтому в храмах древней дохристианской эпохи, построенных в разное время и в разных странах, большей частью стояло изваяние божества. Входить внутрь могли только главные жрецы, и то в определённые дни.
Для примера рассмотрим египетский храм в Луксоре, посвящённый богу Амону. Он построен во II тысячелетии до Рождества Христова (XV–XVI вв. до Р. Х.). Архитектурная композиция здесь выстраивается вдоль единой центральной оси. Первое, что бросается в глаза зрителю, — это так называемые пилоны грандиозного масштаба, отсюда вход в храмовый комплекс. Пилоны полностью скрывают от глаз зрителя раскинувшиеся за ними постройки. Затем начинается чередование дворов с колоннами и залов, каждому из которых вновь предшествуют пилоны. Так композиция постепенно развивается вглубь, и в конце находится собственно храм — святилище, где стояло изваяние бога Амона. Вокруг святилища — небольшие помещения различного ритуального назначения. Другие храмы Египта тоже построены по этому типу, и в святилище стояло изваяние одного или нескольких божеств.
Теперь рассмотрим греческий храм. Парфенон в городе Афинах построен во второй половине V в. до Р. Х. и посвящён богине Афине. Храм — прямоугольное здание. С четырёх сторон он окружён колоннами. Основная часть храма — наос, или целла, с рядами колонн по обе стороны, в глубине которой, напротив входа, стояло созданное Фидием 12-метровое изваяние Афины Парфенос. Так было и в других греческих храмах. Главное священнодействие, то есть основной ритуал, совершалось снаружи, вокруг храма, что и отражалось на его стенах — в рельефах на фризах.
Подобно египетским и греческим храмам, на том же принципе основывался и Иерусалимский храм. Он состоял из трёх частей — притвор, святилище и Святое святых. Последнее, Святое святых, было отделено от святилища, то есть Святого, завесой. Во Святом святых стоял ковчег Ветхого Завета (закона), а на ковчеге были помещены два высеченных из золота херувима. «…выдавшимися из крышки сделайте херувимов на обоих краях её; и будут херувимы с распростёртыми вверх крыльями, покрывая крыльями своими крышку, а лицами своими будут друг к другу: к крышке будут лица херувимов. И положи крышку на ковчег сверху, в ковчег же положи откровение, которое Я дам тебе; там Я буду открываться тебе и говорить с тобою над крышкою, посреди двух херувимов…» (Исх. 25:19–22). Храм был ориентирован на запад, вход был с востока — «притвор Соломонов». На востоке же, во Святом, или святилище, совершалось жертвоприношение, а на западе было Святое святых. Во Святом святых подразумевалось почти физическое присутствие Бога, как в совершенно реальном жилище. Во Святое святых раз в год входил священник. Другого храма у евреев не было, потому что здесь было место откровения Бога. Это был храм ожидания. Евреи ждали Мессию — Спасителя. Им было обетовано пришествие Мессии-Искупителя, и поэтому они первыми должны были услышать Евангелие Царства Небесного. С приходом Иоанна Крестителя пророчество прекратилось, потому что исполнилось всё предсказанное, то есть пришёл Христос и было возвещено приближение Царства Божия на земле; но евреи представляли себе Мессию могущественным царём, который избавит их от римского рабства. Поэтому истинного Бога во Христе они не увидели, не познали и пригвоздили Его ко кресту. В час смерти Иисуса Христа произошло несколько чудес, среди них — завеса, которая отделяла Святое, или святилище, от Святого святых, разодралась надвое.
«И вот, завеса в храме раздралась надвое, сверху донизу; и земля потряслась; и камни расселись» (Мф. 27:51).
Христианскому храму, в отличие от языческого, свойственна вездеприсутственность… «Ибо, где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них» (Мф. 18:20).
Изначально Церковь представляла собой лишь собрание верующих. Здание не было сакральным — это были «молитвенные дома христиан» и связанные с культом умерших погребальные камеры, катакомбы. Со временем — с признания христианства и провозглашения его официальной государственной религией — началось строительство христианских храмов. В IV веке всякая церковь — один и тот же дом Божий, образ, заменяющий небесный, истинный храм. Постепенно, вместе с изменением и сложением богослужения, литургии, претерпевает изменения и христианский храм, появляются определённые нормы, правила, соблюдение которых обязательно. Одно из таких неизменных правил после V века — ориентация здания храма на восток, в отличие от Иерусалимского храма и языческих храмов; таким образом, храм, завершённый алтарём, смотрел на восток.
Первые храмы чаще всего строились там, где непосредственно проявилась Божественная сила; так, например, храмы были построены в Иерусалиме — над Гробом Господним, в Сирии — вокруг столпа Симеона Столпника, в Риме — на могиле святого Петра и т. д. Так и в Грузии — святая Нина построила первый храм там, где был погребён хитон Спасителя; храмы были построены также в Ерушети (Месхети) и Манглиси — здесь хранились перенесённые из Константинополя реликвии: «гвоздь и подножие Креста Господня»; на месте погребения святой Нины — в селе Бодбе (Кахети) святой царь Мириан построил церковь, и т. д.
Если языческий храм не предполагал паствы, то христианский храм — прежде всего храм собрания. Святая Церковь — прежде всего собрание людей, а храм как архитектурное сооружение — место, где совершается приобщение людей, соединение их с горним миром. Святой отец Максим Исповедник говорит, что с точки зрения зодчества церковь — единое здание, которое по особому назначению своих частей членится на место для священнослужителей — это алтарь, и на среднее пространство здания — место, доступное всякому верующему.
По протоиерею Павлу Флоренскому, храм имеет разнообразное символическое значение, и потому алтарь тоже имеет разную символическую нагрузку. Так, например, по мнению святого отца Симеона Солунского, когда храм олицетворяет Христа, Богочеловека, тогда алтарь отражает Его невидимую, Божественную природу, а среднее пространство храма — видимую, Сына Человеческого. По его же словам, алтарь — символ неба, а среднее пространство — земли. В антропологическом толковании, отмечает протоиерей Павел Флоренский, алтарь отражает душу человека, а среднее пространство — тело. Среднее пространство храма он называет «лестницей Иакова», которая возводит нас от видимого к невидимому, а алтарь — пространство не от мира сего, место невидимого, здесь и находится «пренебесный» жертвенник. Алтарь и среднее пространство, то есть два мира, отделяет друг от друга иконостас — преграда. Это граница между видимым и невидимым миром и вместе с тем их объединитель.
Во всех случаях в архитектурном организме храма алтарь противопоставлен среднему пространству в значении невидимого мира. Именно это различие объединяет их и делает церковь образом целостного мира.
Святой отец Максим Исповедник объясняет это так: духовная сущность храма познаётся через три его основных символа, которые мы видим в видимых формах и образах храма. Храм — образ Церкви Христовой, вместе с тем он образ всего мира и образ человека.
Мир, получающий начало от Бога, делится надвое: мир умопостигаемый — он созерцается только умом и наполнен разумными бестелесными существами; мир чувственный — телесный, который «величественно соткан из всех видов и естеств»; первый, то есть умопостигаемый, — невидимый мир, горний мир, или небо, символ которого в здании храма представляет алтарь, второй — видимый мир, дольний, или земля, а его символ — среднее пространство. Оба составляют весь мир, так же как части составляют целое (или целое создаётся из частей).
1. Ошки (начало строительства — 50–60-е гг. X в.) 2. Светицховели (1010–1029 гг.) 3. Алаверди (I четверть XI в.) 4. Самтависи (1030 г.)
Образ (то есть лик) нерукотворного, неприкосновенного мира познаётся, мудро созерцается и раскрывается видимым миром. «Стоящие в храме уподобляемся стоящим на небе». Именно здесь, в той целостности, которую христианская культура представляет нам в видимых образах, будь то архитектурное сооружение, стенопись или иконопись, миниатюра священных книг или их чеканный оклад, священные предметы и прочее; в них созерцается весь мир.
«И сотворил храм тот образом всего мира чувственного и умопостигаемого. Ибо как небо и земля и между ними разделяющая твердь, так и его устроение повелел Бог и надвое разделил храм тот, и завесою отделил между ними, и внешнее за завесою позволил видеть всем, а внутреннее сделал непроходимым и невидимым для всех, кроме одного лишь первосвященника» (святой отец Иоанн Златоуст).
Таким образом, христианский храм, в отличие от языческих храмов, есть храм собрания; он объединяет в себе, или собирает, верующих — паству и священнослужителей — и водворяет их на их местах в отдельных частях пространственного сооружения, которые в единстве символически отражают образ всего мира. И этот образ «оживает» в церковном богослужении — при совершении святой Церковью таинства и священнодействия; когда мы все вместе возносим молитву к Богу, происходит встреча земли и неба. Наше восхождение от земли к небу начинается с той минуты, когда мы входим в храм. «Храм есть дом Божий, жилище Божие, видимое небо».
Православный христианский грузинский народ создал глубоко связанную с исповеданием и верой, вышедшую из лона вероисповедания христианскую культуру. Одну из главных её частей составляют церковное зодчество, живопись, иконопись, чеканка… то есть то, что сегодня мы называем изобразительным искусством. Главное среди них — зодчество, а всё остальное от него зависит, составляет его часть.
Христианское учение являет себя в архитектурных формах и конструкциях храма, что можно представить, опираясь на общий облик грузинского крестово-купольного храма. В грузинском церковном строительстве развилось несколько типов храма, из которых ведущий — крестово-купольный храм. Уже из названия видно, что он состоит из двух важных частей: «крестового» нижнего корпуса и венчающего его купола. В основе нижнего корпуса лежит важнейший символ христианской веры — крест. В плане он представляет собой вписанный в прямоугольник крест, западно-восточная ось которого удлинена и на востоке завершается полукруглой формой, так называемой апсидой, — это алтарь. Участки, оставшиеся между рукавами креста и прямоугольником (так называемые межрукавные пространства), на западе отводятся свободным пространствам, а на востоке, по обе стороны алтаря, — небольшие прямоугольные помещения, тоже завершённые апсидами, — это жертвенник (на севере) и диаконник (на юге).
Членение плана в пространстве чётко вырисовывается постепенным, восходящим «ступенчатым» ритмом — сначала межрукавные пространства (диаконник и жертвенник часто двухэтажные), а затем — рукава креста. Их перекрытие внутри, в интерьере, осуществляется полукруглыми сводами, только алтарь (и апсиды боковых помещений) завершается конхой — это ¼ часть сферы.
В месте пересечения рукавов получается квадратный участок. На его углах — переброшенные по диагонали небольшие, треугольного очертания (углом вниз) «парусообразно» выгнутые стенки. Они, наклонённые друг к другу, расширяются кверху и смыкаются в круг. Их называют парусами. Паруса придают внутреннему пространству храма больше лёгкости, воздушности и устремлённости ввысь и выступают связующим звеном двух важных частей храма как конструктивно, так и пространственно. На созданный ими круглый пояс опирается купол, который продолжает устремление пространства вверх, к небу. Он круглого очертания, с высоким барабаном и сверху завершён полусферой. На куполе в памятниках раннего периода — до X века — изображался большой рельефный крест, и таким образом крест, пространственно явленный в нижнем корпусе здания, образно вырисовывался на куполе. Для грузинских верующих видеть крест всегда было главным.
1. Кватахеви, XII–XIII вв. 2. Икорта, 1172 г. 3. Кинцвиси, XII–XIII вв. 4. Бетания, XII–XIII вв. 5. Главный храм монастырского комплекса Ахтала, XII–XIII вв. 6. Акори, XIII в.
Вся тяжесть купола распределяется на стены храма и на столпы, возведённые в центральном пространстве. Соответственно числу парусов столпов четыре; часто на востоке два столпа слиты с алтарём и выступают выступами алтаря.
Таким образом получается единый, замкнутый интерьер — внутреннее пространство с устремлённым к небу восходящим ритмом, который нигде не прерывается: одна форма переливается в другую, один пространственный участок переливается в другой, и так постепенно облегчаются и будто теряют материальность уходящие вверх, в пространство, формы. Это ещё больше усиливает свет, проникающий из окон, распределённых по стенам тоже восходящим, ступенчатым ритмом. Он с особой силой изливается в купол, и создаётся возвышенное, одухотворённое, поистине мистическое пространство, отрешённое от мира сего, пространство, где вместе с совершением литургии обильно изливается благодать Божия.
Внутреннее членение здания ступенчатым, восходящим ритмом пространственных участков заметно проявляется и снаружи в виде объёмных масс прямо (вдоль единой линии) (см. план). Цельные стены постепенно поднимаются от земли и в пространстве, снова вверх, растущим устремлённым к небу ритмом, начинают членение на объёмные массы.
Объёмы межрукавных пространств предстают с односкатным перекрытием, а поднимающиеся над ними рукава креста завершаются треугольными (остриём вверх) фронтонами. Их перекрытие, соответственно, двускатное.
Устремлённость внешних масс храма ввысь снова продолжают наружные конструкции парусов. Это затем завершит устремлённый к небу купол с перекрытием конической формы. Это символ, логический конец (завершение) всего этого устремлённого к небу движения — над ним помещается крест.
Важное свойство грузинской купольной архитектуры — «прозрачная ясность» строения: каждый конструктивный элемент или пространственная форма имеет чётко выделенный снаружи и законченный вид; уже снаружи совершенно ясно, что представляет собой интерьер. Здесь полное единство между экстерьером и интерьером, а также между функцией и формой.
Ясный пример этого — треугольные ниши на восточном фасаде грузинского храма. Эти ниши на грузинских храмах прорезаны главным образом только на восточном фасаде. С этой стороны между полукруглыми апсидами, из-за их вписанности в прямоугольник (см. план), в стене образуется лишняя грубая масса. Эти треугольные ниши представляют её конструктивное облегчение. Кроме того, они и снаружи делают воспринимаемым внутреннее членение этой части храма на три, где центральная, большая, — алтарь. Этим восточный фасад приобретает особую художественную значимость. Таким образом, мы снова имеем дело с художественно-конструктивным и идейным единством.
Как отвечает архитектуре роспись, то есть как осмысляются по содержанию отдельные основные пространственные участки? Напомним, что храм есть образ истинного небесного храма на земле, видимое небо, образ целостного мира. Соответственно этому программа росписи разворачивается сверху вниз. В полусфере купола — «небо», которое господствует; во всём внутреннем пространстве изображается Господь — «Бог Отец Вседержитель, Творец небу и земли, видимым же всем и невидимым» (для Грузии характерно изображение триумфального креста на сфере купола, то есть на небесном своде). На барабане купола, между окнами, в два регистра изображаются — у основания сферы архангелы, а ниже их — ветхозаветные пророки, избранники Божии, предсказавшие пришествие Мессии;
На парусах (связывающих купол, то есть «небо», с нижним крестовым корпусом здания) изображаются евангелисты — Матфей, Марк, Лука, Иоанн — именно те, кто соединил небо и землю; чьими трудами нам письменно осталось учение Христа, вочеловечившегося Сына Божия, и описание пройденной Им на земле жизни.
На столпах, которые держат купол (небо) и утверждают его на земле, изображаются те люди, которые своей мученической кончиной причислены к святым: блаженные жёны, пустынники, столпники, святые мученики-воины и другие. Подобно столпам, они утверждали на земле учение Христово, и на их святом подвиге, самоотвержении зиждется, утверждается земная Церковь.
Важный пространственный участок нижнего крестового корпуса здания храма — алтарь, завершённый конхой, то есть половиной купола. Здесь всегда изображается сидящий на Господнем престоле вочеловечившийся Бог, Иисус Христос: а) «Христос во славе» — Спаситель в сопровождении сонма ангелов; б) «Деисус» — Спаситель между молящимися Богородицей и Иоанном Крестителем, и в) самое характерное для Грузии — изображение в конхе алтаря сидящей на престоле с Младенцем Пресвятой Богородицы как Царицы рая.
Ниже конхи большей частью изображается «Причащение апостолов Спасителем», то есть небесный прообраз земной литургии, того, что совершается в алтаре. А ниже представлены святые отцы Церкви — богомудрые архиереи: святой Иоанн Златоуст, святой Василий Великий, святой Григорий Богослов и другие.
На стенах крестового корпуса интерьера храма разворачиваются сцены земной жизни Христа — последовательно, в кадрированном виде. Сцены чётко отделены друг от друга прямоугольными рамами. Часто здесь же сцены жизни Пресвятой Богородицы или «покровителя» церкви (во имя которого построен храм). Эти сцены представлены главным образом на сводах и стенах в два или три регистра.
В нижнем ряду (регистре) росписи, близко к земле, снова изображаются святые: пустынники, столпники, мученики и другие. А вместе с ними, большей частью вблизи алтаря, в молитвенных позах перед Богородицей или Спасителем, с воздетыми руками изображались ктиторы — заказчики и строители церкви, среди них цари, на которых нисходит святая благодать (они потомки пророка Давида).
Таким образом, нижний регистр отводится земным людям, которые делом служили Господу — мученической жизнью, путём победы над страстями, непрестанной молитвой за народ и отечество, заботой о них, строительством церквей…
Роспись никогда не начинается прямо от земли. Она всегда немного приподнята, и перед началом первого регистра изображена или толстая орнаментальная кайма, или декоративный занавес, что ещё раз подчёркивает, что изображения на стене отделены от нас — от паствы.
Стена осмысляется как отвлечённое пространство, где разворачивается святое Евангелие, где как бы «оживает» жизнь Христа — пророчества, чудеса, приготовление жертвы, вознесение… Поскольку храм — образ небесного мира, горнего мира, его стены условно осмысляются как это потустороннее мистическое, невидимое пространство, «четвёртое измерение», то есть то, что неизменно, вечно и стоит вне времени и пространства. Это вневременное время. Соответственно этому главные художественные изобразительные приёмы росписей православного мира: плоскостность, линейность, цветовые пятна… Роспись подчиняется плоскости стены и раскидывается вдоль неё; плоскость стены храма — мистическое пространство, а изображения людей или предметов — это их образ, символический лик, дух, а не плоть, не материя.
Таким образом, храм представляет собой по содержанию и функции замкнутое целое, где особое значение имеет внутреннее пространство. Здесь святая благодать изливается вместе с совершаемой земной Церковью литургией. Это мистическое пространство, где совершается приобщение человека к небесному миру.
Символически алтарь отражает невидимый умопостигаемый мир — небо, а среднее пространство храма — видимый, чувственный мир, то есть землю. А эти два отделяет друг от друга иконостас — преграда. Это не какая-либо конструктивная форма здания, он «вставлен», «встроен» между этими двумя пространственными участками. Он — граница между ними, как разделяющая, так и объединяющая. Изучение алтарных преград грузинских храмов показывает, что в раннюю эпоху они были довольно открытыми, распахнутыми и состояли из нескольких сомкнутых арок. В Средние века, а именно больше с XI века, между арками вставлены плиты, на той стороне преграды, которой она обращена к мирянам (пастве), чаще всего рельефы. Здесь изображения святого Георгия и святого Симеона Столпника или святых евангелистов; святой Даниил во рву львином и другие. Они фактически, если можно так сказать, представляют собой «каменные иконы».
В древности перед алтарной преградой воздвигался предалтарный крест — большой чеканный крест, на рукавах которого, подобно росписи стен храма, часто разворачиваются сцены жизни Христа или какого-либо святого (святого Георгия). Таким образом, перед глазами стоящего перед алтарём верующего молящегося во время литургии ещё раз воздвигается крест, этот величайший символ христиан; затем открытая арочная преграда, украшенная иконами, за которой кое-где проглядывал алтарь. Соединённые со всей этой гармонией изобразительного искусства (архитектура, стенопись, иконопись…) грузинские церковные песнопения вместе с молитвами, возносимыми служителями Церкви во время литургии, духовно подготавливают нас, простых смертных, земных, и соединяют с небесным, с невидимым миром, если можно так назвать, с четвёртым измерением. «Стоя с благоговением в храме Божием, принимай живое участие всем сердцем твоим во всех божественных песнопениях и молитвах». «Когда слышишь в церкви молитву, старайся, чтобы слушало не только ухо твоё, но и сердце, дабы моление Церкви стало твоей собственной молитвой».
Не меньшее значение имел внешний облик храма — образ, экстерьер. Внешняя стена храма — та часть «дома Божия», которая непосредственно соприкасается с мирским пространством — прямо смотрит на мир, на видимый мир (как это было в случае иконостаса). Если в интерьере целостность плоскости стены не могла быть нарушена, то здесь, наоборот, накопленный внутри мощный духовный заряд «вырывается» наружу в виде рельефного убранства; стена будто дышит орнаментально-рельефными образами, постепенно выступает и прогибается, но как бы сильно ни выступало рельефное убранство, оно никогда не отделяется от поверхности стены и не становится круглой скульптурой в трёхмерном пространстве (в нашем пространстве). Плоскость стены и здесь остаётся системой отсчёта. На фасадах изображаются Спаситель, Богородица, цари, святые мученики-воины или монахи, древо жизни, райские животные и прочее. То есть все эти изображения связаны с горним миром — небом, это его причастные части (принадлежность горнего мира), и, естественно, на земле они не могут отделиться от небесного «дома» истинного неба, «видимого неба», и овеществиться, стать материей.
Если присмотреться к рельефным изображениям на стенах, над ними как будто проходит единая воображаемая, невидимая плоскость, которая не даёт изображению завершиться объёмной, замкнутой, круглой формой. Эта невидимая разделяющая плоскость — граница между молящимся человеком или мирским и храмом, горним миром.
Архитектурное сооружение не знает «раскалывания» плоскости стены. Даже ниша, вырезанная треугольной формой на восточном фасаде, всегда включена в систему декоративного убранства этого же фасада как один из «вплетённых» в него элементов. Таким образом, в грузинском храмовом зодчестве главное — стена, плоскость, которая остаётся системой отсчёта для рельефного убранства.
Грузинскому творческому мышлению свойственно создание гармоничных комплексов, где новое во всех отношениях согласовано и соразмерено с уже существующим — с природой и архитектурной средой. Мир, природа как «рукотворение» величайшего Творца, Бога, — это первое, что следовало учитывать при строительстве церкви.
Так, например, мцхетский храм Святого Креста (Джвари) — композиционное продолжение горы и представляет собой логическое завершение, венец её вершины. Он собирает и упорядочивает всё пространство вокруг. Зодчий удивительно чувствовал величие места, его идейно-духовное значение и, как поистине великий творец, органически включил своё сооружение в созданный Богом внешний мир и ещё больше выявил — уже архитектурой — суть и значение этого места.
То же можно сказать и об Алаверди — на безбрежно, мощно раскинувшейся Алазанской долине будто «вырвался» грузинский творческий гений в виде устремлённого к небу храма Алаверди. Вознёсшийся к небу храм виден со всех сторон как мощный меч и соединитель всего внешнего мира. Он овладевает огромными пространствами, раскинувшейся беспредельной долиной Алазани, мощным массивом Кавказа, и собирает, объединяет, упорядочивает всю эту среду, выступает её поистине идейно-духовным и композиционным центром.
В ранней архитектурной застройке всегда чётко разграничивались церковная и светская архитектура. Это и естественно: духовное вечно, а светское — преходяще.
Существовало иерархическое взаимоподчинение — природа, внешний мир, определяющий облик, масштабы и характер застройки; затем — храм — символ вечности как доминанта застройки, и наконец, светское строительство с соблюдением своей социальной иерархии. Всё это было объединено одной великой идеей — соразмерить одно с другим, вписать новое в уже существующее, выявить его главную идею, суть и композиционно объединиться с ним.
Храм Божий — жилище Божие, видимое небо, училище веры и благочестия; место исцеления наших телесных и душевных немощей; место взаимного общения небесных и земных; дом молитвы, где твоя молитва соединится с молитвой святых; место особого присутствия благодати Божией, без которой душа человека умирает для духовной жизни, подобно тому как трава без дождя засыхает и наконец увядает».
