Если Бог в одной стороне, а мы идём в другую, — это грех
Всякое преступление, которое мы совершили словом, делом или помышлением, — плод греха, но несовершение преступлений не означает безгрешности. Грех так глубоко пустил корни в нашем существе, что победить его можно только с помощью Господа, и то лишь упорной, неутомимой борьбой. О сущности и происхождении греха, о великой милости Господней беседует с нами настоятель тбилисского храма Воздвижения Креста протоиерей Феодор Гигнадзе.
— Отче, как определяет грех Православная Церковь?
— Христианская Церковь даёт весьма глубокое определение греха, которое для человека, живущего без духовности, может оказаться совершенно неожиданным. Нецерковное мышление, как и в древний, языческий период, отождествляет грех с совершённым преступлением. Например, Сократ понимал грех как незнание плохого. По его мнению, если бы человек знал, что явление плохо, он бы и не грешил.
Христианство принесло совершенно иное определение греха. Когда апостолы писали Евангелие на греческом языке (как вы знаете, каждое слово Священного Писания боговдохновенно, поэтому там всё имеет свой вес), для обозначения греха они употребили очень странное слово «амартия» — «промах». Этим апостолы указали, что если Бог в одной стороне, а мы идём в другую, — это грех.
Кроме того, апостол Павел говорит нам, что всё нужно делать во славу Божию, то есть то, чем не прославляется Бог, то, в чём нет места для Бога, — грех.
Грех, конечно, связан и со злом. В языческом мире было и такое понимание: грех происходит от зла, а начало зла — материя. Как вы знаете, если учёный велик, сказанное им довольно прочно укореняется, и преодолеть это может разве что новый гений… Платон, опираясь на древних мыслителей, сказал, что тело — темница души. Это воззрение настолько въелось в языческое мировоззрение, что до христианства никто и не думал его пересматривать.
И сегодня некоторые христиане считают плоть источником греха. На самом деле, как говорит нам апостол Павел в своём послании, наше тело — храм Божий. Оно именно для того и призвано, чтобы стать храмом Бога, Святого Духа. Апостол говорит даже, что храмы плоти превосходят и храмы каменные. Как может храм быть источником греха?! Тогда как бы святые творили такие великие чудеса сначала при жизни, а потом и после кончины, или как бы Господь принял такую же плоть, как у нас?
— Вы упомянули воззрение Сократа. В народе и сегодня говорят: незнание — не грех. Содержит ли эта фраза зерно истины?
— В народе вообще слишком упрощают отношение ко греху. Пример тому — и это выражение. Это ошибочное мнение, хотя определённое основание оно имеет и в Священном Писании: апостол Павел говорит, что когда не знаешь, ответственность меньше. И Иоанн Златоуст после проповеди, бывало, сокрушался: теперь вы знаете то, чего не знали, и на вас возлагается большая ответственность. Но сегодня, когда человек говорит: я не знал, — возникает вопрос: почему не знал? Ему не проповедовали христианство? В Грузии это ведь смешно, тем более сегодня. Проблема в том, что ему неинтересно, он грешен, гибнет и даже не ищет пути спасения.
— Отче, откуда в людях появился грех?
— Нужно сказать одно: христианство настойчиво учит, что и младенец несёт грех, и Церковь считает обязательным его крестить; за человека, каким бы добрым он ни был, даже за младенца, мы не можем молиться, если он скончался некрещёным. Значит, у нас есть что-то врождённое, что является основанием греха.
Хотим мы или нет, в поисках зла мы приходим к нашим прародителям, Адаму и Еве, которых Бог создал самыми совершенными существами среди творений; в них не было ни греха, ни иного зла.
В первой книге Библии мы читаем, что Господь обо всём, что творит, говорит, что это хорошо, а перед сотворением Евы скажет вот что: нехорошо быть человеку (Адаму) одному. По сути, это и есть определение зла, которое состоит в следующем: зло — это одиночество личностного существа, отделённого от Бога (кстати, одно из определений ада — тоже вечное одиночество, и как только человек осознаёт, что это одиночество вечно, в нём возникает катастрофически растущее отчаяние).
Если вникнуть глубже, причиной падения величайшего ангела света стала гордость. Гордость — по сути, желание быть богом без Бога — начало зла.
Сатана соблазнил и человека, который добровольно отвернулся от Бога и сам захотел стать богом. Вот здесь и произошла катастрофа — природа человека повредилась.
Мы знаем, что человек состоит из духа (души) и плоти. Они находятся друг с другом в определённой иерархии. А это повреждение перевернуло всё: плоть человека стала господствовать над душой, а душа — над духом; личность человека поработилась человеческой же природе; Адам уже не мог быть с Богом, отчуждился и от самого себя, сшил себе одежду из фиговых листьев. Хотя Адам и Ева были частью тела друг друга, теперь они устыдились и друг друга. До этого они будто были облечены светом, а теперь им дана кожаная одежда — животное тело; и друг на друга отныне они смотрят не с любовью, а потребительски. За редчайшими исключениями человек утратил способность любить другого человека (поэтому так часты супружеские противостояния: человеку не уступить своего «я»). А главное — они прячутся от Бога, источника добра и счастья, не открывают Ему сердца. «Адам, где ты?» — призывает Господь, а Адам уже не может быть с Богом. Вот это и есть грех — зло, которое появилось по личностному выбору человека, повредило его природу и в результате совершенно лишило его способности к общению с Богом. Поэтому и сказано в Библии в нескольких местах, что невозможно человеку увидеть Бога лицом к лицу и не умереть.
— Все мы знаем, что совершаем много грехов, но часто не в силах их почувствовать, воспринять как грех. Как достичь того, чтобы у нас было «чувство своих грехов», и как с ними бороться?
— Нужно исследовать заповеди Божии, досконально исполнять их, быть верными Господу.
Первый же наследник Адама и Евы был убийцей. Каждый человек генетически несёт в себе ту повреждённую природу, которая называется первородным грехом. Если произвести анализ всего существа человека — плоти и души, — первородного греха нигде не найдёшь, потому что, как объясняет Церковь, это состояние человека, когда он не идёт к Богу и, даже если захочет, не сможет пойти. Когда он это осознаёт, человек признаёт Христа не как существо, которое нас награждает или избавляет от земных проблем, а как Избавителя от того греха, который не пускает человека к Богу. И человек начинает жить не только добром — это делают и животные, — он начинает жить и добродетелями — стремлением к богоподобию. Тотчас он обнаруживает, что в нём самом есть враг в виде падшей природы, и начинает против него борьбу. В этой борьбе ему помогает благодать Божия, которая входит в нас через веру, через покаяние, а покаяние — это не только проливание слёз или угрызения совести — это может быть и у всякого атеиста, — а твёрдое решение человека отвернуться от безбожия, от безбожной жизни и пойти к Богу, стать Его учеником, начать исполнять данные Господом заповеди, которые облегчают нам путь к Богу.
Итак, грех несёт в себе первородное зло, которое лишает нас возможности вернуться к Богу. Начало церковной жизни — твёрдое личностно-нравственное решение человека. Как только он начинает такую жизнь, тотчас наталкивается на страшное сопротивление в самом себе. В нас есть нечто не инертное, что не смогло увлечь нас к Богу, а враждебно настроенное, активное, что борется против нас же самих. Вот это и есть грех. Он такой глубокий, так въелся в наше существо, что даже Авраам, даже Иов, чья вера, поразительная вера, любовь к Богу — эталон, — сошли во ад. Поэтому-то без церковной жизни, то есть без ученичества у Христа, без пребывания с Ним, спастись невозможно. Когда апостолы осознают, что для человека это невозможно, Господь утешает: невозможное человекам возможно Богу. Вся христианская жизнь, вся церковная жизнь призвана к тому, чтобы научить нас, как это возможно Богу.
— Как изменилось отношение ко греху от Ветхого Завета к Новому?
— В Ветхом Завете заповеди (десять заповедей и другие заповеди Ветхого Завета) были даны в виде запретов, а нарушение закона опасно как в материальном мире (нельзя выходить из окна пятого этажа, нельзя класть руку на горячий утюг…), так и в духовном. А в Новом Завете дан путь, указано, как мы должны действовать; людям дали не только запреты, но и деятельный призыв: что мы должны делать, в каком случае будем блаженны (помните ведь девять блаженств).
Христианство говорит нам: чтобы человек познал самого себя, что необходимо для пути к Богу, он должен начать досконально исполнять заповеди Божии, иначе не осознает, что гибнет, не натолкнётся на сопротивление в самом себе, не поймёт и того, что путь к Богу у него закрыт по его же собственной вине.
— Какие грехи считаются смертными и почему? И вообще, как можно классифицировать грехи?
— Много говорят о смертных и несмертных грехах, но мы не можем успокоить человека и сказать ему, что если он не убивал (хотя в нашем обществе множество убийц — я имею в виду аборт), не крал, не разбойничал, — он не в смертном грехе.
Конечно, смертные грехи — это человекоубийство, разбой, воровство, блуд в любом проявлении, но мы можем продолжить перечень: пьянство, наркомания, само собой разумеется. Апостол Павел прямо говорит, что пьяницы и мужеложники (сексуальные меньшинства) Царства не наследуют. В Библии написано: вино веселит сердце человека. Действительно, когда выпиваешь два, три, самое большее пять стаканов — смотря какой человек — и на сердце радостно, это приемлемо (только не в пост), но когда Бахус перемещается из сердца в мозг, это уже пьянство.
Ум человека фильтрует всякую приходящую извне информацию. Многие не знают, что среди этой информации много бесовской. Люди, живущие духовно, со мной согласятся: иногда человеку приходят страшные мысли, но ум отбрасывает их, а когда ум затуманен выпивкой, душа человека беззащитна перед приходящей извне информацией и мыслями, его волей овладевает злой дух. Действия такого человека неадекватны. Он может совершить много страшных преступлений. Отцы называют это «добровольным беснованием» и считают тягчайшим грехом. Даже коммунисты знали, что преступление, совершённое в пьяном виде, тяжелее: если ты знаешь, что пьянеешь так, зачем же пьёшь?!
Кроме того, тягчайший грех — осуждение. Господь говорит: какою мерою ты судишь другого, такою и тебя будут судить. Осуждение других — признак того, что человек не знает самого себя.
Тяжкий грех — празднословие: за всякое праздное слово мы дадим ответ. Поскольку язык, как учат отцы, — ключ сердца, у празднословящего человека душа опустошается, он теряет способность пребывать с Богом. Пребывание в молчании не обязательно означает полное умолкание; молчание — это и когда человек не говорит ничего лишнего.
Некоторые не считают курение табака смертным грехом, а ведь оно явно бесовского происхождения — при первом курении весь организм восстаёт против дыма: не хочу, что ты мне впускаешь. Курение — языческий ритуал, в такой форме индейцы кадили идолам, будто бы душе мира. Что очень важно, табак убивает волю человека, это своего рода духовный СПИД (этот вирус уничтожает иммунитет, табак — волю). Пока человек курит табак, он не должен надеяться, что всерьёз поборется со своими страстями. Более того — он их даже не увидит.
Тягчайший грех — гнев. Господь говорит: кто гневается на брата, достоин геенны. Геенна — символ ада. Таким образом, гнев равносилен убийству.
Многие ли наши соотечественники соблюдают ту заповедь, что один день в неделю — Господень? Воскресенье — восьмой день, символ вечности. Если человек в этот день не выражает желания быть с Богом, войдёт ли он после смерти в Царство? Один монах рассказывает такую историю: двое оказались попутчиками; в разговоре выяснилось, что одному очень тяжело. У другого в кармане лежало 700 долларов. Он взял и дал попутчику сто. Потом постепенно выяснил и то, что у того много детей, долги, что он безработный… И шестьсот долларов перешли в карман этого нуждающегося человека. Хозяин оставил себе только сто. Когда они остановились отдохнуть и благодетель уснул, нуждающийся встал, избил своего благодетеля и отнял последние 100 долларов.
После этого монах спросил, чего по человеческой мере достоин этот человек. Смерти, — ответили ему. Так вот, этот человек — ты, потому что Господь дал тебе из 7 дней шесть, а ты не уступаешь Ему и тот один. Человек отнимает у Господа и тот один день, который Он оставил нам для общения с Ним. И его хочу я, — говорит человек, — а Ты мне как Отец Небесный не нужен, только иногда присматривай за мной. Такое отношение омерзительно. Когда ты не идёшь в воскресенье в храм, ты совершаешь смертный грех.
Теперь скажем, какой грех смертный, а какой — нет. Смертен всякий грех, который лишает нас Господа. Какая разница, с каким грехом мы попадём туда, где нет Бога.
— Есть грех делом, словом и помышлением. Есть ли для нашего духовного состояния разница, в каком виде мы совершаем грех, или с нас взыщется за них по-разному?
— Конечно, грех, совершённый делом, тяжелее, чем словом, а совершённый словом — тяжелее, чем помышлением, но грех развивается. Так что если человек не борется с грехом в помышлении, он непременно проявится в слове, а если не борется в слове — непременно проявится в деле.
Правда, грех, совершённый делом, гораздо тяжелее, но когда человек теряет Бога и теряет счастье, которое называется пребыванием с Богом, разумно ли утешать себя тем, что он попадёт на чуть более высокий ярус ада и будет меньше мучиться?
— Как влияет грех на человека, каково его последствие?
— До падения Господь предупредил человека: если согрешишь, умрёшь. Итак, главное последствие греха — смерть, не только телесная, но и духовная. Что такое телесная смерть, мы знаем, а духовно мёртвый человек теряет способность видеть Бога, не может быть с Ним.
Физическая смерть стоит и перед глазами неверующего человека, и если у этого человека есть хоть малая глубина, она непременно встревожит его и заставит искать, а этот процесс в известной мере приведёт его к признанию Бога. Если потом он будет думать и жить логично, по совести, он непременно достигнет и истины.
Главнейшее последствие греха, смерть, для человека совершенно непреодолимо. Смешно искать счастья, когда мы носим смерть в нагрудном кармане. Она всегда рядом с нами. Жизнь человека похожа на мыльный пузырь, красивый и прекрасный, но каждую минуту готовый лопнуть.
Тот, кто сегодня сознательно выбирает безбожие, подчёркивает свою нерелигиозность, нецерковную жизнь, получается, мирится с тем, чтобы быть лишь физиологическим существом, то есть его личность сводится к руке, ноге, глазу, желудку. Может быть, он не говорит этого вслух, но таким отношением признаёт происхождение от обезьяны. И это признак греха — человек не хочет быть образом Божиим и соглашается только на преходящую, суетную жизнь. Глядя на такого человека, вспоминаем: «Стрекотал и прыгал маленький кузнечик…»
— Люди, живущие нецерковно, редко борются с грехом. Большей частью он их и не тревожит, они привыкли жить с грехом и даже чувствуют себя в некотором роде комфортно. Действительно ли их жизнь беззаботна или эти «непризнанные» грехи всё же умудряются тревожить их душу?
— Знаем ли мы, что происходит в душе каждого человека? Возьмём богатую, влиятельную личность. Что мы знаем — счастлив ли он? Мы видим лишь часть его жизни. Жизнь такого человека часто — неудержимое стремление к развлечениям, постоянный поиск нового, обновления. Почему он находится в постоянной динамике? Почему не может ненадолго остановиться и заглянуть в себя?
Бездонную пропасть, которая есть в сердце человека, может заполнить только Бог. Без этого человек начинает жить вне себя. Если не дать ему телевизора, газеты или другого развлечения, он может сойти с ума, потому что у него нет внутреннего мира, внутри у него пустота.
А человек, живущий внутренней жизнью, счастливейший. Во-первых, его внутренний мир гораздо прекраснее окружающего нас мира, потому что это то место, где может воздвигнуть Свой престол Бог. Во-вторых, Господь — источник счастья, общение с Ним делает человека счастливым.
Когда у человека этот источник счастья закрыт, он тратит весь свой доход и энергию на внешнюю, ложную жизнь. И совесть заглушает благотворительностью, но определённый комфорт действительно чувствует, потому что не сопротивляется своей природе, живёт жизнью, соответствующей падшей природе, не знает, что такое понуждение себя, без которого для человека Царство не откроется. Господь ведь прямо говорит: Царство Божие силою берётся. Без этого понуждения человеческая личность, оказавшаяся в плену физиологии, никогда не пойдёт к Богу.
— Какие грехи более свойственны нашему народу?
— Об этом часто говорит Святейший и Блаженнейший. Он отмечает, что нашему народу особенно свойственны гордость, высокомерие, неконтролируемая эмоциональность. К этому можно, наверное, прибавить и тяжкие грехи, совершённые предками, — разрушение церквей, оскорбление и убийство священнослужителей. Думаю, эти грехи не покаяны, потому что, хотя наше поколение их и не совершало, часть общества относится к Церкви весьма отрицательно, равнодушна к её призывам. Неспособность увидеть и почувствовать то, что мы сделали собственными руками, делает нас должниками за грехи, совершённые нашими предками.
— Во времена первых христиан наказание за тот или иной грех было гораздо тяжелее, чем сейчас. Не указывает ли это на то, что отношение Церкви ко греху изменилось?
— Церковь Господь основал для людей.
У первых христиан за прелюбодеяние изменившего жене или мужу 14 лет не допускали к причастию, блудника или живущего без венчания — 7 лет. Он мог слушать богослужение, только стоя у двери.
В канонах эти сроки сократили до 3 лет, а сегодня они ещё меньше. В Византии Православие было государственной религией, отлучение от причастия означало отсечение от общества, изгнание. Кроме того, Церковь и её богослужение были самым прекрасным, самым праздничным событием. Лишение этого само по себе было наказанием. А сегодня, если сделать то же самое, человек пойдёт и отвлечётся каким-нибудь развлечением, потеряется для Церкви… К тому же это время даётся человеку не для наказания, а для покаяния, для усиления желания быть с Богом. Если сегодня лишить человека права участвовать в церковных таинствах, желание пребывать с Богом у него не усилится, а наоборот, подавится, и в конце концов он погибнет. Поэтому наказание и смягчено, но по существу грех остаётся тем же. Отношение Церкви ко греху не изменилось.
— Видя наше старание, наверное, и Господь особенно помогает нам в борьбе с грехом…
— Ни в коем случае нельзя представлять Бога холодным и жестоким судьёй-законником. Он — любящий Отец, о чём говорит не только словом (каждый волос на вашей голове сочтён), но и показывает делом: принял человеческую природу, пострадал за нас, пролил кровь. Ему уже не неизвестна ни одна человеческая немощь, Он пережил одиночество, испытание, нужду — всё, что переживает человек. Поэтому наша боль, страдание знакомы Богу.
Правда, наше положение тяжело, но Господь хочет, чтобы мы были там, где Он Сам. А если Бог хочет, кто помешает? Ведь сильнее Его нет никого!
Некоторые отцы (святой Григорий Хандзтели, апостолы Пётр, Иоанн и Иаков, преподобный Серафим Саровский, преподобный Симеон Новый Богослов и множество других), у которых были открыты духовные очи, видели Бога не только сердцем — так должен видеть всякий, — но и как свет, от которого изливается водопад любви, дающий человеку такую радость, которую невозможно и представить. Если бы нам была дана та радость, наше сердце не выдержало бы, разорвалось бы. Для человека это переживание невместимо.
Когда человек начинает духовную жизнь, ему даётся от Господа великое утешение в виде радости, сначала — иногда, неожиданно, потом — во время молитвы, причастия, литургии. Если человек борется, он получает и награду. Бог даёт нам почувствовать, что Он с нами, и это такое счастье, такая радость, что человек совсем другими глазами видит всё и воистину становится самым счастливым, самым радостным, и сам наполняется благодатью, и делится ею с другими.
Луч, ведущий нас к будущему счастью, источник нашего упования — духовная жизнь. Если мы постараемся досконально исполнять заповеди, будем бороться с первородным грехом, постараемся быть бескорыстными перед Богом и уже в этой жизни верными Господу, мы заранее вкусим ту вечную радость, которая в загробной жизни никогда не кончится. И если ад — вечное одиночество, то в Царстве соучастниками этого безмерного счастья будут наши любимые люди.
