Прелесть
Как пишет святитель Игнатий Брянчанинов: «Величайшая прелесть — признавать себя чуждым прелести. Все мы обмануты, все прельщены, все находимся в ложном состоянии, нуждаемся в освобождении истиною». То же говорит архиепископ Арсений (Чудовской): «Каждый человек по своей немощной, греховной природе в той или иной мере подвержен состоянию прелести. Подумал, что хорошо сказал, поступил, — уже прелесть; мечтаешь о проявлении своих способностей, склонностей — и это прелесть; принял похвалу, насладился ею — и это прелесть».
Такой подход легко счесть преувеличенным. Кто, мол, избежит подобных переживаний, они часто возникают в жизни каждого. Если всё время думать о том, что это проявление прелести, гордости, можно перенапрячься, споткнуться; в иных случаях у тебя действительно что-то хорошо получится — как этого не заметить? Ум сам собой это делает, тебе приятно видеть свою ловкость, а если и другой похвалит, радуешься. Часто трудно за этими обычными, приятными для тебя переживаниями разглядеть прелесть, ощутить опасность; но, как видим, православные отцы воспринимают всё это совсем иначе, и мы непременно должны принять во внимание их мнение как взгляд мудрых, опытных людей.
Отец Алексий (Соловьёв) пишет: «Нечем нам хвалиться, и если что хорошее в нас есть, то оно не наше, а Господне. Своего у нас ничего нет. Когда придёт в голову тщеславная, высокомерная мысль о себе, поступай так: тотчас отгони её и, если ты один, скажи вслух самому себе: „Знаю я, какой ты хороший: а это кто сделал, а то кто натворил?“ — и начни перечислять свои грехи — и горделивая мысль исчезнет».
Что такое прелесть? Она считается весьма опасным религиозным состоянием, когда, переоценивая свои возможности, создают себе высокое представление о себе. Считают, что достигли такого уровня духовности, накопили столько знаний и опыта в религиозной области, что в силах совершать значительные дела, брать на себя великие подвиги. Полагают, что с ними особая милость Господня, что Всевышний возложил на них весьма важную, ответственную миссию, и рано или поздно народ должен об этом узнать. Следует выделить две формы прелести: одна — обычная, не зашедшая далеко, которая встречается у всех верующих, и вторая — весьма опасная, резкая форма проявления этого состояния. Сначала остановимся на первой. Она подобна некоей болезни, от которой до конца жизни никто не застрахован, не освобождён; просто с ростом духовности, религиозного опыта легче замечают, улавливают в себе проявления гордости, чувствуют, впадают ли в состояние прелести, приближаются ли в этом отношении к критической черте.
Кто из тех, кто живёт церковной жизнью, или даже из простых верующих, которые веруют в Бога, но не соблюдают религиозных правил, не воображал, что уже приобрёл определённые знания и опыт в вере и теперь может учить других, что-то советовать, обращать к Церкви; не считал, что его молитва уже имеет силу и Господь слышит его; не полагал, что ему по силам взяться за важные и полезные для Церкви дела? Само по себе можно допустить и то, что просто, без всякой скрытой цели, без самовозвеличения захочешь помочь другому, обратить его к вере, послужить Церкви; но часто к этим чувствам всё же примешивается горделивый момент. Подал милостыню, проявил благородство, сделал богоугодное дело — Господь оценит, наверное, и другие заметят, — точит червь гордости и обостряет чувство собственного достоинства. В исповеди духовного чада одного выдающегося старца-схимника мы встречаем такие слова: «Я исполнен гордости. В сердце я ставлю себя выше всех окружающих меня людей. Я считаю себя избранным». Эти слова приложимы к очень многим. Правда, они скрывают эти свои сердечные мысли, понимая, в каком смешном, неловком положении окажутся, если подчеркнут свою избранность, как некрасиво это будет выглядеть в глазах других; говорят привычные для христианина слова: кто я такой, грешное, немощное существо, — но на самом деле эти слова вовсе не отражают их внутреннего состояния. Про себя они думают, что Всевышний возложил на них особую миссию и что рано или поздно, наверное, прогремит в православном мире их имя. Такие мысли, такой внутренний настрой более свойственны молодым, особенно мужчинам, но и женщины в этом отношении не исключение, иногда и пожилые.
Человек по своей природе горд, но иногда эта его сторона особенно выступает, выдвигается вперёд и уже указывает на прелесть. Если в это время проанализировать психические переживания состояния прелести, то особенно бросятся в глаза две стороны. Одна — обострение, усиление чувства собственного достоинства: что ты можешь наставлять, учить других, творить богоугодные дела, помогать Церкви; и вторая — стремление к тому, чтобы окружающие увидели, узнали о твоих трудах, о том, что ты делаешь для людей. Чувствуется некое возбуждение, напряжение, энтузиазм, избыток энергии, и если не прямо, то исподволь всячески стараются показать себя. Иногда будто бы к слову пришлось: в разговоре просто упомянули, чем заняты, внимание невольно заострилось на этом; а иногда прямо, открыто говорят что хотят: разве это такое уж преступление и стыд, если и другие узнают об их деятельности, тем более если сказано это будет умеренно, не слишком бросаясь в глаза.
Очень трудно бороться с гордостью. Можно всю жизнь писать о ней, создать целые тома, предостерегать других, говорить об опасности этой страсти, указывать на её проявления, учить противостоять ей — и самому так впасть в состояние прелести, что даже не заметить этого. Никто в этом отношении не застрахован, даже из тех, кто наставлял паству, — со многими священнослужителями такое случалось. Но одно всё же следует отметить: духовный опыт помогает человеку вовремя заметить в себе проявления прелести и бороться с ними, а если нужно, то и другому помочь в этом.
Все мы в прелести, у всех у нас высокое представление о себе, о своей миссии в этом мире, но всё же отдельно следует выделить далеко зашедшие, можно сказать, резкие формы проявления прелести, которые в большинстве случаев кончаются для человека весьма плачевно. Святые отцы выделяют два вида такой прелести. Первый — когда начинают воображать, что видят Спасителя, Богородицу, Ангелов, отверстое небо, картины небесного мира, слышат какие-то голоса, имеют видения, подобные видениям наркоманов, им приходят в голову на первый взгляд блестящие, впечатляющие идеи, и им кажется, что это внушает им Господь. Они считают, что Всевышний избрал их, чтобы через их уста возвестить человечеству о ещё не высказанных, весьма важных открытиях и мудростях, объявить, что ждёт людей, если они не сделают того, что говорит им Его «избранник». Нужно сказать, что мысли и идеи прельщённого впечатляющи, весьма значительны и мудры главным образом лишь для него самого, а в глазах других часто выглядят абсурдными, смешными, преувеличенными. Их речь нередко непонятна, они употребляют какие-то отвлечённые, абстрактные термины, говорят загадками, иногда приводят места из Священного Писания, повторяют изречения христианских отцов, но всё это оставляет впечатление выпадающего из общей картины. В целом то, что они говорят, оставляет неприятное, непривлекательное, часто непонятное впечатление, у слушающего возникает желание поскорее уйти от него. На речи прельщённого лежит такая печать самоуверенности, гордости, убеждённости в своей правоте, что у здраво мыслящего человека складывается ужасающая картина.
Богородица мне возвестила, Ангелы мне объявили, святого Георгия я видел во сне, и он мне сказал — бросят они так, скажут запросто, так что религиозно непросвещённый человек может опешить: вот с кем я, оказывается, имею дело! «Когда планеты выстроятся в одну линию, тогда настанет конец света, и какой-то голос извне подсказывает мне, что это будет скоро. Горе тебе, злосчастное человечество, если бы ты знало, что тебя ждёт» — одна из фраз из высказываний человека в прелести, взятая из сегодняшней действительности. Иногда встречаются абсурдные утверждения о том, когда что человеку можно есть и что ему запрещают свыше: скажем, жареный чеснок есть можно, а лук — ни за что. Сказанное выше — лишь пример измышлений человека в прелести, а таких можно перечислить множество.
У них часто бывают переживания какой-то странной сладости, радости, восторга. Эти чувства прельщённого не укладываются в рамки обычных человеческих ощущений и эмоций, и это тоже для человека в прелести показатель того, как милует его Господь, как Он близок к нему. Разве у простого смертного могут быть такие переживания, может ли он уже в этом мире чувствовать райское блаженство?
Иногда люди в прелести внешне берут на себя великие подвиги: усиленно постятся, молятся, ходят зимой босиком, всячески изнуряют тело. Лукавый даёт им такую силу, что они проявляют в этом отношении великое упорство и выносливость. И это тоже для прельщённого доказательство того, что он уже достиг большой высоты на пути к Богу, — разве иначе он смог бы это?
Святитель Игнатий Брянчанинов приводит такой случай прелести. Один петербургский чиновник занимался неправильной усиленной молитвой и из-за этого впал в особое состояние. Неправильность молитвы выражалась в том, что он во время неё представлял себе различные небесные картины, святых, Ангелов, что, по учению православных отцов, считается весьма опасным. Церковный чин молитвы предполагает не распаление воображения, а внимательное восприятие смысла тех слов, которые мы читаем. Представлять себе в это время обитателей небесного мира, по православному пониманию, весьма опасно, и если это всё-таки невольно случилось, такие представления нужно изгонять из ума. Через некоторое время у чиновника начались различные видения. Во время молитвы ему казалось, что он видит исходящий от икон свет, он чувствовал чудное благоухание, во рту ощущал необыкновенную сладость. Он пришёл за советом в монастырь и рассказал одному старцу о своих ощущениях. Старец объяснил ему, что это следствие бесовского действия, и посоветовал оставить неправильную молитву, чему прельщённый упорно воспротивился. «Разве могу я отказаться от такой благодати?» — ответил он. Старец задал ему на первый взгляд странный вопрос: «Не возникает ли у тебя желания покончить с собой?» — «Как же, даже пытался, — сказал чиновник, — но меня спасли». Когда прельщённый ушёл, братия монастыря спросили старца, откуда ему пришла мысль задать такой вопрос, на что он ответил: «Как во время плача ко Господу наступают минуты успокоения совести, умиротворяющие кающихся, так и во время ложного наслаждения бесовской прелестью наступает момент, когда прелесть как бы обнаруживается и показывает человеку своё настоящее лицо. Такие минуты ужасны, их горечь и вызванное ими отчаяние невыносимы. По ним прельщённому легче всего ощутить своё состояние и постараться освободиться от него. Начало прелести — самомнение, а плод — великая гордость. Прельщённый, считая себя избранным сосудом благодати Божией, пренебрегает предостережениями близких, желающих его спасти. При этом приступы отчаяния постепенно усиливаются и кончаются либо психическим расстройством, либо самоубийством».
Чиновник выглядел жалко и смешно: «Когда от великой сладости во рту у меня умножается слюна, так что уже не помещается и капает на пол, — не грех ли это?» — спросил он старца. Так лукавый делает посмешищем, жалким того, кто в прелести.
Один выдающийся благочестием архимандрит знал монаха, который рассказал о себе следующее: «Я старался подвизаться самоотверженно и горячо молился в своей келье. Молитва услаждала меня, и мне казалось, что я живу истинно духовной жизнью. Со временем я решил, что мне уже излишне ходить к духовнику и получать советы и наставления.
Я перестал к нему ходить, и однажды во время молитвы в келье передо мной предстал прекрасный ангел. Он сказал мне, что мои подвиги угодны Господу, но чтобы быть Ему особенно угодным, нужна жертва, и предложил мне пожертвовать одним глазом.
Когда ангел отошёл от меня, я в восторге от радости взял свечу и держал её у глаза, пока не потерял сознание.
На утреню я не пришёл, и встревоженные монахи пришли проведать меня в келью. Меня привели в чувство, но глаз был уже потерян. Настоящей причины его потери я не открыл и сказал, что повредил его при падении. Не пошёл я и к своему духовнику.
Думая, что я действительно принёс угодную Господу жертву, я опять продолжал горячо молиться. Передо мной снова предстал ангел и сказал: «Принял Господь твою жертву, но чтобы ты был вполне угоден, нужно было пожертвовать и вторым глазом».
Как и в первый раз, у меня и теперь не закралось сомнения, что Бог действительно требует от меня жертвы до конца, но у меня не хватило сил пожертвовать и вторым глазом. Из-за этого я впал в тоску и не находил себе места.
Это моё состояние заметили монахи, увидели и то, что я перестал ходить к духовнику, и начали настойчиво просить меня пойти к нему. Я всё больше и больше впадал в отчаяние, поэтому послушал их совета и пошёл к духовнику.
Едва увидев меня, духовник сказал:
„Почему ты ко мне не ходишь? Кто же тебя теперь наставляет? Уж не ангел ли тебе является и делает это?“
Его слова поразили меня. Заметив моё смятение, духовник продолжал: „Уж не по совету ли ангела ты и глаз этот потерял?“ Тут ум мой открылся, я понял своё прельщение и со слезами пал к ногам духовника».
Одним из признаков человека в прелести считается пренебрежение советами и наставлениями духовника. Отвергаются те взгляды и высказывания духовника, которые не совпадают с мнением прельщённого. Им кажется, что они уже не нуждаются в наставниках, Сам Господь — их учитель, Божественная благодать открывает им ум, и зачем им получать советы от простого человека, пусть даже духовника. По сравнению с ним, «избранником» Божиим, духовник уже кажется чем-то незначительным, и к тому же вполне может дать неверный совет, наставление. Если высказываний, учения прельщённого не понимают, поднимают на смех, они объясняют это тем, что настолько опередили время, так велика их мудрость, что простые смертные не понимают, о чём они говорят. Как гнали святых, пророков — у избранников Господних часто была такая участь, — так и их притесняют люди. Если постараются доказать, обосновать им, что их взгляды противоречат положениям Церкви, изречениям святых отцов, они считают, что, может быть, преподобные отцы и достигли какого-то уровня духовности, но они стоят выше, и потому последнее слово принадлежит им.
Нужно сказать, что обычно прельщённые не могут выйти из этого состояния. Лишь особая благодать Господня, только какой-то мощный, страшный случай, потрясение может отрезвить человека в прелести, вернуть его к послушанию, восстановить его связь с Господом. Если и встречаются случаи исцеления, то они — следствие великих страданий, долгой болезни или особого вмешательства Божия.
Вторая, резко выраженная форма прелести проявляется так: воображают себя отличающимися великой духовностью, считают, что постятся не так, как другие, что имеют дар чудотворения, могут брать на себя великие подвиги, призваны руководить и наставлять народ.
Выделены психологические признаки, по которым можно вовремя заметить, приближаются ли люди к критической черте прелести.
1. Самоуверенность, своеволие, нежелание подчиняться духовнику, духовно опытным людям.
2. Выделение себя как особенного, эгоцентризм или эгоизм, отсутствие любви к окружающим, неспособность проявить снисходительность, терпимость (возможно, за исключением самых близких родственников).
3. Заострение внимания на отдельных положениях, мыслях из духовной области и руководство ими в жизни при одновременном пренебрежении главнейшими заповедями Господа, церковными учениями. Идеи, мысли прельщённого могут быть взяты из Священного Писания, но при этом оставляют впечатление выпадающих из общей евангельской картины. Всё это удаляет человека в прелести от главнейших добродетелей — любви, смирения и кротости.
Прелесть — великое препятствие на пути к Богу. Это мощное оружие в руках диавола, с помощью которого он погубил многих. Поэтому каждый должен иметь хотя бы общее представление о её проявлениях, знать разные случаи впадения в это состояние. Вместе с тем необходима и связь с опытным духовником, с людьми, отличающимися духовностью, чьи советы могут оказать большую помощь в случае нужды.
Давид Цицкишвили, преподаватель Тбилисской духовной академии и семинарии, «Православная психология»
