Ни блудники, ни прелюбодеи... Царства Божия не наследуют
Во дни Александрийского патриарха Иоанна Милостивого в Александрию пришёл из монастыря аввы Серида монах Виталий. Ему было шестьдесят лет, но он избрал себе такой образ жизни, что в глазах людей казался соблазнителем и великим грешником, хотя пред Господом был человеком добродетельным и праведным.
Придя в Александрию, он переписал имена тамошних блудниц и молил Господа исцелить их от этого тяжкого и смертоносного недуга. С утра до вечера он работал как наёмный работник, и из дневной платы, которая составляла двенадцать медных монет, лишь одну тратил на пищу; затем шёл в блудилище, отдавал остальные монеты одной из блудниц и просил её:
— Бога ради умоляю тебя, за эту плату проведи эту ночь чисто и никого к себе не допускай!
Блудница ложилась спать, а преподобный Виталий всю ночь проводил в бдении и в пении псалмов. Утром же он заклинал блудницу никому ничего не говорить. Так проводил преподобный Виталий каждый день в труде и в молитве о блудницах. Часто обличённые и пристыженные поведением этого добродетельного мужа блудницы преклоняли вместе с ним колена и начинали молиться. Виталий призывал их к покаянию, рассказывал им, какое страшное наказание ожидает блудниц и какое великое и славное — кающихся. После его проповеди многие из них ушли в монастырь. Иные создали семью, а иные, оставив это греховное ремесло, начали добывать хлеб честным трудом.
Таисия была христианкой. Она рано осиротела и решила посвятить жизнь добрым делам: построила гостиницу для путников и помогала странникам. Но со временем она обнищала, а грешные люди развратили её, и она начала жизнь распутную.
Услышали о ней в монастыре святые отцы и весьма опечалились, призвали к себе Иоанна и рассказали ему всё.
— Приведи Таисию к покаянию, — говорили они ему, — а мы здесь будем молиться о ней!
Иоанн пошёл в город. Подошёл к дверям гостиницы Таисии и отворил их. Привратник доложил госпоже о приходе монаха; он был уверен, что Таисия велит прогнать его, но женщина сказала:
— Монахи, которые живут у Чёрного моря, иногда находят драгоценные камни. Что же, приведи его ко мне.
Иоанн вошёл к Таисии, взглянул ей в глаза, тяжко вздохнул и горько заплакал.
— Отчего ты плачешь? — спросила монаха Таисия.
Иоанн ответил: — Что не угодило тебе в Господе нашем Иисусе Христе, в бессмертном Женихе, что ты пренебрегла обителью Его и приступила к беззаконным делам?
Слова монаха вонзились огненным мечом в застывшее сердце Таисии и наполнили его огнём покаяния. Поняла Таисия, что тонет в болоте распутства, и возненавидела свою прошлую жизнь.
— Есть ли для грешных покаяние? — спросила она.
— Есть, — ответил монах, — и Спаситель давно ждёт тебя. Я поручусь за тебя пред Господом, если ты покажешь истинное покаяние и делом его докажешь. Господь наш вновь возлюбит тебя, примет тебя в Царство Своё, и ангелы будут праздновать вместе с нами твоё возвращение.
— Да будет воля Божия! — сказала Таисия, — уведи меня отсюда и отведи туда, где лучше будет мне покаяться.
Таисия без слова оставила дом и слуг и пошла за монахом.
Иоанн был изумлён её внезапным преображением и славил Бога.
Монах шёл в пустыню, и Таисия шла поодаль за ним, опустив голову. Когда стемнело, Иоанн сделал малое изголовье у песка, благословил Таисию, чтобы она уснула, а сам отошёл поодаль, исполнил обычное правило и тоже уснул на земле.
В полночь монах пробудился и увидел свет, сходящий с неба, который в виде столпа опускался к спящей Таисии. Затем он увидел ангелов Господних, которые с пением возносили душу Таисии к небу. Когда видение окончилось, Иоанн подошёл к Таисии и увидел, что она умерла. Со страхом и благоговением пал он пред Господом, и с неба услышал голос: «Её покаяние, совершённое в один час, было угоднее Господу, нежели покаяние тех, которые долго оплакивают свои грехи».
Два духовных брата пошли из монастыря продавать своё рукоделие. Когда они на время разлучились, один из них по злому наваждению бесовскому пал блудом. Когда же они вновь встретились и младший предложил вернуться в келью, тот ответил, что более туда не пойдёт. Брат спросил о причине, и в ответ услышал: когда я разлучился с тобою, я пал блудом, и потому не хочу идти.
Другой брат явил истинную христианскую любовь. Желая обратить брата вспять к истине, он сказал ему: когда я ушёл от тебя, со мною случилось то же самое. А теперь пойдём, вернёмся оба и с покаянием умолим Господа простить нас. Верю в Его человеколюбие: Тот, «Кто взял на Себя грехи всего мира», готов принять кающегося и отпустит нам грехи. * * * * * * * * * * * *
Так привёл он и того брата к покаянию, и вернулись они в свой монастырь. Исповедали духовнику, что с ними случилось, и приняли епитимию покаяния. Один брат каялся в согрешении другого так, как если бы согрешил сам, и горячо умолял Бога о прощении ему. Так положил он душу свою за любовь к брату. Вскоре обоим исполнилось моление их, и приняли: один — прощение грехов, другой же — венец за Божественную любовь.
Однажды некий странник пришёл в обитель и решил стать монахом. У него был младенец. Когда малыш вырос и достиг юношеского возраста, злая сила напала на него и не давала ему покоя. Юноша обратился к отцу: «Я должен вернуться к мирской жизни, я больше не могу обуздывать плотскую страсть». Отец успокоил сына. Спустя некоторое время юноша вновь пожаловался: «Отпусти меня, нет у меня больше сил покорить страсть». Отец ответил: «Послушай меня, возьми сорок хлебов и пальмовые ветви, поселись на сорок дней в пустыне, и да будет воля Божия». Сын послушался отца, ушёл в пустыню, проводил время в труде, плёл из пальмовых ветвей корзины и питался сухим хлебом. Через двадцать дней он увидел, что к нему приближается некий бесовский призрак; он остановился поодаль, был похож на эфиопскую женщину, был весьма безобразен, и от него шёл смрадный запах. Юноша не подпускал его близко, отходил и старался избавиться от него. А зловонное существо сказало ему: «Я то самое, что людям кажется столь пленительным и сладким. За послушание твоё и за подвиг твой Бог не допустил меня к тебе на соблазн, но вместо того показал тебе, какова я на деле». Юноша славил и благодарил Господа. Затем он вернулся к отцу и сказал ему: «Я больше не хочу отсюда уходить, ибо Господь в видении представил мне беса и смрад его». Отцу всё уже было ясно, и он ответил сыну: «Если бы ты поверил мне и остался в пустыне сорок дней, ты увидел бы и узнал ещё больше».
Отец Иоанн Пасущийся, которого называли Рыжим, рассказал нам: во время моего пребывания в монастыре святого Феодосия подвизались там два брата, которые поклялись друг другу не разлучаться ни в жизни, ни в могиле. К одному брату пристал бес блуда и обессилил его. Когда он не мог более терпеть, он сказал брату: отпусти меня в мир, блудный помысл так борет меня, что я больше не могу ему противиться. Другой брат умолял его не бросать в воду то, что нажито с юности, но не смог убедить его и вынужден был сам пойти с ним. Тот брат, с которым боролся бес, вошёл к блуднице, а другой стоял снаружи, посыпал голову пеплом и горько плакал о брате своём.
Когда первый исполнил свой помысл и вышел наружу, другой брат стал умолять его: «Ну, какую же пользу обрёл ты, брат, от этого греха? Только повредил себе и погубил душу. Теперь хотя бы вернёмся в монастырь и умолим Бога простить тебе этот грех, ибо милостив Господь к кающимся грешникам». Падший ответил: «Отныне в пустыню я не пойду, а ты иди, брат, и оставь меня». Так как никак не мог он убедить его вернуться в пустыню, другой брат тоже остался в городе. Они работали по найму, чтобы прокормиться.
В те времена отец Авраам, добрый и кроткий пастырь, который впоследствии стал католикосом Ефесским, начал в Византии, близ Елеонской горы, строить монастырь. На стройку пришли и братья. Грешный брат сам получал плату за труд обоих, шёл в город и тратил её у блудниц, а другой каждый день постился, непрестанно пел псалмы, трудился без лени и никому ничего не говорил. Строители, видя такое его благочестие, ежедневный пост и молчание, сообщили о нём святому Аврааму. Святой Авраам призвал монаха, ввёл его в свою келью и спросил его о его деле. И тот рассказал ему, в каком распутстве живёт его брат, и сказал: я потому и утруждаю себя, чтобы Бог увидел мой труд и спас брата моего от погибели.
Услышав это, славный Авраам сказал брату: за смирение твоё и за любовь твою Бог даровал тебе душу брата твоего. Монах вышел наружу и увидел своего брата, который с покаянием умолял увести его в пустыню — быть может, Бог простит ему бесчисленные его грехи. Брат тотчас увёл его в Иорданскую пустыню и поселил в одной пещере. Грешник со слезами и с воздыханиями покаяния оплакал своё падение, и так принял Бог его душу. Другой же брат, по обету, до самой смерти остался в пещере.
Один хузивский монах затворился в пустыне и предался подвигу молитвы и псалмопения. Однажды он услышал, как бесы говорили друг другу: пойдём в такое-то селение, чтобы низвергнуть священника в блуд, ибо повелено, чтобы завтра, в восьмом часу утра, он умер. Монах был милосерден. Услышав это, он тотчас отправился в то селение, где жил священник. Всю ночь он шёл и на рассвете вошёл в селение. У дверей церкви он увидел сидящего опечаленного человека и спросил его: не ты ли священник этого селения? Я, — ответил священник. Встань, я должен сказать тебе нечто страшное, — попросил монах. Священник в скорби своей не слушал его, но монах умолил его, поднял, отвёл в сторону и рассказал ему то, что услышал от бесов. Священник глубоко вздохнул и со слезами сказал ему: если бы ты пришёл на час раньше, брат; недавно пришла сюда одна женщина, чтобы зажечь свечу от лампады, и я пал с нею в блуд. Едва сказав это, он упал на землю и испустил дух.
Трепет и страх объяли святого монаха, когда он увидел, с каким усердием трудятся бесы ради погибели человека, если Бог попустит им это. Ясно, что если бы священник не заслужил того, Бог не послал бы ему этого искушения.
Архидиакон церкви святого великомученика Феодора, боголюбивый Феодор, рассказывал нам: жена диакона Захарии, по имени Златая, пришла к Иерусалимскому патриарху Софронию и обвинила мужа своего в блуде. Благочестивый патриарх призвал Захарию и спросил его, правда ли то, что он о нём услышал. Тот несчастный отрёкся. Можешь ли ты доказать сказанное тобою? — спросил патриарх женщину. Женщина ответила: многие знают об этом, но доказать я всё же не смогу, ибо никто не захочет вмешиваться в такое дело. Патриарх взглянул на мужа женщины и сказал ему: опомнись, брат, и не попирай ногами свою совесть, не думай, что скроешь что-нибудь от Бога, Который всё видит и от Которого не укрывается даже помысл наш; если что-либо подобное случилось, не дерзай и не входи во святой алтарь; если же совесть не обличает тебя, вот святой алтарь, и, если дерзнёшь, войди.
Диакон бесстрашно вошёл в алтарь. Вскоре его с головы до ног покрыла проказа. Всемогущий Бог этим чудом показал, что человек не должен так дерзать и бесчестить дело Божие.
Отец Илия, подвизавшийся в Каламонском монастыре, рассказал нам: я затворился в одной пещере близ монастыря. В полдень кто-то постучал ко мне. Я вышел и увидел женщину. Я спросил, что ей нужно. Прости меня, отче, — ответила она мне, — я живу здесь, как и ты, шагах в двухстах, в одной малой пещере; идя по пустыне, я захотела пить; сотвори милость и дай мне напиться воды. Я вынес ей воды и напоил её, но, когда я вернулся в пещеру, началась во мне сильная брань блуда. Бес возбудил во мне похоть к той женщине. Я не одолел помысла, вышел и пошёл по следам женщины. Был август, и от сильного зноя земля горела. Быстро прошёл я двести шагов, и вдруг меня объял ужас: я увидел расколотую надвое землю, которая готова была поглотить меня. Внутри лежали истлевшие тела умерших, кишели черви и текла гнойная влага. Некий прекрасный старец указывал на них и говорил мне: это тело женщины, это — её ребёнка, это — красивой женщины, а это — прекрасного юноши. Ступай же, исполняй своё желание, как хочешь! О жалкий, ради исполнения одного помысла ты готов бросить в воду столькие труды? Ради этого мерзкого греха хочешь потерять Царство Небесное? О несчастный, как ты слаб и как немощен разум твой, если из-за одного скверного помысла ты помышляешь о погибели души.
От смрада я упал наземь. Старец приблизился ко мне, поднял меня и отнял от меня брань помысла. Я вернулся в пещеру и вознёс благодарение Богу.
