Святая благоверная царица Тамара (†1213)

Икона святой царицы Тамары из верхнего женского монастыря Вардзии

В 1166 году у царя Георгия III и его супруги Бурдухан родилась дочь — Тамара. Царь Георгий еще при жизни провозгласил ее царем. Вельможи принесли присягу и преклонили колени перед двенадцатилетней государыней, которой Промысл даровал тяжкий крест водительства народом.

Отец и дочь пять лет вместе правили царством. В 1184 году царь Георгий скончался, и единственной властительницей и госпожой Грузии стала восемнадцатилетняя Тамара. Страна с верностью и любовью приняла «солнце солнц и свет светов». По чину царского двора достойный и благодатный святитель, архиепископ Кутаисский Антоний Сагирисдзе, и эристав Рачи и Таквери Кахабер Кахаберисдзе возложили на нее царский венец, а Варданисдзе, Сагирисдзе и Аманелисдзе опоясали ее мечом. Возрадовалась вся Грузия. «Затрубили в трубы, ударили в барабаны и кимвалы, и был шум и гул в городе — радость, веселье и надежда отчаявшимся». Начался исполненный славы и побед, созидания и трудов, бессонных ночей и слезных молитв путь царствования избранной среди монархов Тамары, «солнца солнц и царицы цариц, воссиявшей превыше всех венценосцев».

Приход к власти Тамара ознаменовала богоугодным делом: она созвала церковный собор и смиренно обратилась к собравшемуся множеству архиереев и отцов с блистательной речью. Ободренный поддержкой царя, собор низложил недостойных епископов, «поставил на их место мужей Божиих» и «исправил иные церковные чины, расшатанные нерадивыми».

К доброму плоду примешались плевелы. В самый год помазания Тамары главный казначей Кутлу-Арслан, стремившийся стать амирспасаларом, потребовал поставить в Исани шатер, где, по его замыслу, должны были обсуждаться все внутренние и внешние дела, а решение — сообщаться царю. Исанский шатер должен был взять в свои руки главные права царя. Этим не только ослабел бы царский престол, но и единству страны грозила бы опасность.

По повелению Тамары Кутлу-Арслана схватили, но его единомышленники с оружием в руках потребовали его освобождения. Страна оказалась перед угрозой братоубийственной войны. Царь прибегла к самому благородному средству: она послала в стан заговорщиков двух знатных и почтенных жен — Хушак Цокали, мать эристава Картли Рати, и Кравай Джакели. Посольство честных жен так подействовало на мятежников, что они «послушались повеления честных и, придя пред лице ее, поклонились до земли, приняли клятву от госпожи своей и дали ей слово верности и послушания своего».

Страна ощутила сильную руку царя. Тамара назначила на государственные должности своих сторонников.

Духовенство и вельможи потребовали, чтобы Тамара вступила в брак, и избрали ей в женихи русского княжича Юрия, сына князя Суздальского Андрея Боголюбского. Царь пыталась воспротивиться: «Как подобает сделать это без испытания? Не знаем мы ни поведения, ни дел сего чужеземца, ни в ратном деле, ни нрава его, ни обхождения. Дайте срок, пока все не увидят доброты или низости его».

Подданные не вняли слову царя, и вскоре великий купец Занкан Зоровабели привез в Грузию «юношу пригожего лицом, совершенного сложением и видом для смотрящих благородного».

Красавцу Георгию Русскому не недоставало ни мужества, ни отваги. Под его водительством грузинское войско всегда возвращалось с победой.

К несчастью, Георгий вскоре обнаружил свой дурной нрав. «Будучи по природе скифом, во хмелю он начал творить многие мерзкие бесчинства». Два с половиной года терпела Тамара недостойное поведение мужа, наконец призвала католикоса, епископов, вельмож и сказала: «Хотя и научена я законом Божиим „не отлучаться от первого ложа“, но того, кто не хранит ложа своего в чистоте, не подобает терпеть, ибо он оскверняет храм Божий; и не могу я выпрямить тень кривого дерева, и, неповинная, отряхиваю даже прах, приставший ко мне от тебя».

Георгия Русского одарили несметными сокровищами и отправили в Константинополь.

Многие цари соседних государств были пленены красотой Тамары и желали взять ее в жены. Государыня грузин не хотела больше вступать в брак, но придворные «противились, говорили о бездетности, роптали о бесплодии дома ее». Поэтому Тамара вняла совету тетки своей Русудан и обвенчалась с сыном царя осетин, Багратионом, а именно потомком Георгия I, — Давидом Сосланом. Давид, «статный и прекрасно сложенный, широкоплечий, пригожий лицом и соразмерный станом, царственный по обеим линиям рода», был воспитанником Русудан.

Георгий Русский не смирился с потерей Тамары и Грузии: он пришел в Карну-калаки, привлек на свою сторону эристава Кларджети Гузана, спасалара Самцхе Боцо, месхских вельмож, имеров и сванов и в Кутаиси объявил себя царем. «О вопль великий и изумительный для разума человеческого! Кто или чей преемник воссел на престол Давидов?» Верное Тамаре войско воздало изменникам.

В 1193 году у Тамары и Давида родился сын, «во всем подобный деду, и нарекли ему имя Георгий», а так как он был очень красив, его прозвали Лаша (светлый, просветитель мира).

В конце 1193 года Георгий Русский снова вернулся из Константинополя и с помощью персидского атабека взял Ран и опустошил Камбечовани. Первым о приходе Русского узнал Сагир Махатлисдзе из Хорнабуджи; он собрал небольшой отряд и мужественно ударил на пришельцев. Правота Тамары даровала грузинам победу. Они наголову разбили врага и отбили добычу. Георгий Русский едва спасся с двумя слугами.

На следующий, 1194 год у Тамары и Давида родилась дочь. Устрашенные победами грузин, турки в 1195 году предприняли большой поход мусульманской коалиции под началом атабека Азербайджана Абу Бакра.

Тамара тотчас повелела собрать всех, кто способен носить оружие, и вместе с тем поручила Антонию Чкондидели: «Поспешно напишите и разошлите повеление, чтобы скоро собралось войско, и также обратитесь ко всем церквам и монастырям, чтобы непрестанные всенощные бдения и литии совершались во всяком месте, и пошлите многое богатство и потребное для нищих, чтобы они имели досуг для молитвы и умилостивили Бога. Да не скажут нигде язычники: где Бог их?»

В десять дней она собрала «войска Имера и Амера». Перед битвой Тамара обратилась к войску с речью: «Братия мои, да не смущаются нимало сердца ваши множеством их и малочисленностью вашей, ибо с нами Бог. Слышали ли вы о трехстах Гедеона и о бесчисленном множестве мадианитян, ими избиенных, и еще о стане ассирийском, в мгновение поверженном ангелом по молитве Езекии? Уповайте лишь на Бога единого, держите сердца ваши в правоте пред Ним, и вся надежда ваша да будет на Крест Христов. Устремитесь в землю их с помощью Пресвятой Богородицы и силою непобедимого Креста идите».

Затем царь царей благословила войско, вручила Богу воинство, готовое положить жизнь за Христа, «послала перед ними Древо Жизни и отправила с ними Антония Чкондидели». Сама же сняла обувь и «босыми ногами пришла в храм Богородицы в Метехи и, простершись пред тою святою иконой, не переставала со слезами молиться».

Господь милостивым оком призрел на боголюбивую царицу и на Грузию — удел Богородицы. Неравная битва у крепости-города Шамкор, где турки во много раз превосходили грузинское войско, окончилась победой христиан. Святой Шалва Ахалцихский (память 17 июля) захватил у агарян царское знамя; впоследствии Тамара пожертвовала это знамя вместе с драгоценным маниаком Хахульской Богоматери.

В ознаменование этой победы и во славу Божию святая царица написала ямбы:

«Тобою, Дево, пред Которою плясал Давид, да будешь Ты Матерью Сына Божия, я, Тамара, прах Твой, Тобою же удостоена помазания и родства. От Эдема до Гадира, на юг и на север владычествуя, приношу Тебе сию добычу: знамя халифа я присоединила к маниаку, знамя учителя ложных законов, которого Давид, подобно сынам Ефремовым, лучникам, низложил, разбив султана и атабека…»

При Тамаре произошел весьма важный спор о вере между грузинами и армянами. Первые придворные Тамары, Закария и Иване Мхаргрдзели, были арменизированными курдами и держались григорианского вероисповедания. Однажды после вечерней службы Закария пожелал принять просфору, но католикос Иоанн не позволил ему.

Разгневанный амирспасалар привел армянского католикоса: «Я воин, веры не знаю, спорь с ним». Спор длился долго. Наконец католикос Иоанн сказал: покажем нашу правоту делом. Три дня будем морить собак голодом. На третий день совершим бескровную жертву и положим Агнец перед собаками. Чей Агнец съест собака, того вера ложна. Услышав это, царь и народ пришли в ужас. Святая Тамара сказала католикосу: «Что скажу? Кто может сделать это, помыслить и услышать, ибо это изумительно?» Католикос кротко ответил: «Дело сие делаю не надеясь на себя, но творю его с упованием на Христа Бога, чтобы Он показал верным, чья вера истинна, и кто правоверны, и чьим священнодействием Он приемлет бескровную жертву, и в чьи руки Агнец Божий отдает Себя на заклание».

На воскресной Божественной литургии служивший католикос Иоанн взял в руки Агнец, принесенный по-православному. Царь и народ с трепетом смотрели на удивительное зрелище. Католикос молился: «Христе Царю, ради спасения человеков вочеловечившийся, распятый за нас, погребенный и воскресший и на небо ко Отцу вознесшийся, давший нам Тело Твое, дабы мы творили сие в Твое воспоминание: Ты, Царю, веси веру грузин, веси сию веру нашу. Сохрани неприкосновенным и неприступным сие страшное Тело Твое, нами священнодействованное; Ты уже принял сие непоколебимое приношение, покажи народу сему путь истинный, призри на жертву сию и посрами противящихся нам». Собака, три дня морённая голодом, едва приблизившись к святым Дарам, в страхе с визгом убежала прочь, а священнодействованное армянами тотчас проглотила. Видевший это чудо народ прославлял Господа: «Велик Ты, Господи, и чудны дела Твои».

Армянские богословы ушли посрамленными. Иване Мхаргрдзели тотчас исповедал Православие и принял крещение от католикоса Иоанна, а Закария сказал: «Здрава вера грузин», но все же остался в григорианстве.

Грузины раз за разом громили турок в Азербайджане и Армении, при Хлате и Эрзуруме. Так на рубеже XII–XIII веков Грузия была огромным государством, раскинувшимся на стыке Европы и Азии, с которым считались христианский Запад и мусульманский Восток.

Усиление Грузии повергло турок в ужас. На этот раз поход на христианский мир взял на себя султан Рума-Иконии Рукн ад-Дин. Он лукаво клялся в любви царице Тамаре, посылал ей дары, а тайно собирал войско. Он собрал огромную рать: «собрал сорок тем, что есть четыреста тысяч». Басили Эзосмодзгвари пишет, что Рукн ад-Дин вывел войско в 800 000. В своих обширных владениях он «не оставил в селениях их никого, кроме женщин, но всех посадил на коней». Не жалел он и золота и серебра, чтобы привлечь союзников и на военные расходы.

Все турки собрались против Грузии. Рукн ад-Дин расположил войско близ Басиани и послал к Тамаре посла; возгордившись многочисленностью своего войска, он предложил ей стать его женой ценою перемены веры, а если Тамара останется христианкой, грозил сделать ее наложницей. Услышав эти богохульные слова, Закария Мхаргрдзели дал послу султана такую пощечину, что тот без чувств повалился на землю.

От Никопсии до Дербента собралась вся Грузия: «в немногие дни собрались, как барсы ловкостью и как львы сердцем».

По повелению Тамары посланного Рукн ад-Дином посла щедро одарили и вместе с грузинским послом отправили с ним письмо к султану. «…Ты, уповающий на множество наемников, собранных золотом, не ведаешь судов Божиих. А я не уповаю ни на богатство, ни на множество воинства моего, ни на что иное человеческое, но на силу Бога Вседержителя и помощь Креста Христова, который ты хулишь… Да будет воля Божия, а не твоя! Его суд, а не твой! А я знаю распущенность слуг твоих. Для того послала я слугу моего, чтобы он скоро принес тебе ответ на письмо твое и предостерег тебя, ибо вот ноги посланного мною воинства уже стоят у ворот твоих», — писала святая царица нечестивому султану.

Тамара вверила грузинское воинство Вардзийской Богоматери, затем босая пошла перед войском и проводила его до городских ворот. «Потом сама взяла честной… Крест в руки свои и над всадниками на все стороны трижды осенила крестным знамением, благословила, и так пошли, уповающие на Бога и на слезы Тамары».

Услышал Бог горячую молитву святой царицы и избранного народа, и грузины наголову разбили врага при Басиани. Победа грузин в этой войне имела величайшее значение не только для Грузии, но и для всего христианского мира.

Такие победы сделали царя царей еще благочестивее. Днем она, облеченная царским великолепием, мудро управляла делами страны, а ночью молилась, преклонив колени, со слезами умоляла Господа об укреплении христианства, пряла, вышивала, шила и раздавала свою работу нищим.

Однажды Тамара, утомленная молитвой и рукоделием, задремала и увидела видение: она вошла в прекрасный и благоустроенный дом, увидела золотой престол, украшенный драгоценными камнями и жемчугом, и подумала: «Я царь-властитель, и мое это высочайшее и честнейшее седалище». Она направилась, чтобы сесть. Вдруг облеченный светом муж остановил ее и сказал: «Не твое это седалище, ибо ты не можешь занять его». Изумленная Тамара спросила: «Кто честнее меня, чтобы занять более честное седалище?» Он ответил: «Престол этот — твоей рабыни, потому что она своими руками облачила двенадцать священников ее, когда они предстоят страшной и грозной трапезе, чтобы приносить бескровную и честную жертву. Поэтому она выше тебя; хотя ты и царь, довольно тебе этой славы, хотя и твое жилище здесь же» — и показал ей другое место.

Проснувшись, Тамара начала своими руками прясть и ткать и облачила двенадцать священников.

Безмерно заботившаяся о нищих и убогих, царица, подобно своему великому предку, благоверному царю Давиду Строителю (память 26 января), подавала милостыню от трудов рук своих.

История сохранила для нас трогательный рассказ из жизни святой царицы. Однажды, говорят, царица Тамара собиралась на праздничную литургию в Гелати и прикрепляла лалы к царскому одеянию, когда пришли и сказали ей, что стоящая у монастырской башни нищая просит милостыни. Царица велела нищей подождать. Когда же она вышла из палат и пожелала подать милостыню, нищей уже не нашли. Смущенная царица упрекала себя, что в лице этой бедной, убогой женщины отказала Самому Господу Иисусу, сняла то, что ее задержало, — царское одеяние — и пожертвовала его иконе Богородицы.

Тамара и сама не бездействовала, и другим не давала бездействовать. При Тамаре был построен высеченный в скале город Вардзия, в монастыре которого богоносная царица проводила Великий пост. В то время были построены Питарети, Кватахеви, Бетания… Святая царица не только обогатила церкви и монастыри Грузии, но и щедро украсила лавры и обители в Палестине, на Кипре, на Синае, в Греции, на Афоне, в Петрицони, в Македонии, во Фракии, в Румынии, в Исаврии, в Константинополе.

Однажды царица одарила несметными сокровищами пришедших просить помощи монахов Черной Горы и с миром отпустила их. Когда монахи прибыли в Константинополь, братоубийца император Алексей Ангел схватил их и отнял всё. Узнав об этом, Тамара дала монахам больше золота, чем прежде, и «тем еще больше посрамила диавола», а против императора послала свое войско и отняла у него Лазику, Трапезунд, Лимнию, Самсун, Керасунт, Китиору, Амастриду, Гераклею, Пафлагонию и понтийские земли. Затем эти земли, названные ею Трапезундским царством, она вверила родственнику грузин Алексею Комнину.

Боголюбивая царица установила для царского двора обязательный порядок: сама молилась по уставу палестинских монастырей и того же требовала от других. «Никто из бывших при дворе не мог отсутствовать на службе: вечерня, утреня, полуденные часы, как сказано».

Во владениях милостивой, доброй, мудрой судии не было ни притеснителя, ни хищника, ни разбойника, ни вора. Она сама говаривала: «Я отец сирот и судия вдов». Степенная и богопросвещенная царица строго запретила смертную казнь и увечье. Непрестанный пост, хождение босой в крестных ходах, лежание на каменном монастырском ложе подорвали здоровье почитаемой царицы. Долго скрывала царица болезнь, не желая тревожить других; день ото дня недуг усиливался, и когда боль стала нестерпимой, лишь «тогда объявила».

Из Начармагеви царицу привезли в Тбилиси. Затем вывезли за город — может быть, поможет покой и красота леса, но «весьма отяготел тот немилосердный недуг». Изнемогающую вновь вернули в Тбилиси.

На молитву встала вся Грузия, совершала крестные ходы, проводила ночи без сна, со слезами вымаливала у Господа исцеление солнцеподобной венценосицы; вельможи били себя по лицу, нищие рвали на себе волосы, каждый грузин приносил Господу себя и своих детей и молил: «чтобы осталась лишь она, а нас всех погуби».

Стоя на грани жизни и смерти, царица призвала придворных и обратилась к ним: «Братия мои и чада! Вот я призываюсь страшным Судией, страшнейшим паче царей земных, отъемлющим дух князей.

Все вы сами свидетели, что я любила вас как саму себя и не лишала вас пользы и блага, каждого по достоинству его, доколе по Промыслу Божию была царем над вами. Ныне и я отхожу путем отцов наших, чуждым для меня, по повелению страшному и разлучением дивным. Молю всех вас, чтобы вы всегда поминали меня в добре. Вот оставляю вам наследниками дома моего детей, которых дал мне Бог, — Георгия и Русудан. Примите их вместо меня, и пусть они восполнят вам то, в чем я не довершила».

Затем царь царей вверила Грузию иконе Спасителя и Животворящему Кресту, пожелала мира окружающим, в последний раз взглянула на верных подданных, в последний раз перекрестилась и в последний раз сказала: «Христе, Боже мой единый, бесконечный Царю неба и земли! Тебе предаю царство сие, Тобою мне вверенное, и народ сей, искупленный честною Твоею кровью, и детей моих, которых Ты дал мне, а затем и душу мою».

Место погребения царицы Тамары до сих пор окутано тайной. Одни исторические источники называют местом упокоения царицы Тамары Гелати, другие — Крестный монастырь в Иерусалиме. А народ украшает свою тоску по величайшей государыне легендами и тем выражает мечтательную связь со святой венценосной царицей и с Грузией того времени.

«Жития святых», т. II, Тбилиси, 2001

«О святые отцы, вы Богом поставлены нам учителями и правителями святой Церкви, и подобает вам дать ответ за души наши. Исследуйте всё хорошо, утвердите правое и обличите лукавое. Начните с меня, ибо это сияние царства, а не богоборства. Не лицеприятствуйте князьям ради богатства их и не пренебрегайте нищими ради малости их — вы словом, а я делом, вы учением, а я научением, вы наставлением, а я вразумлением; сообща приложим руку к хранению божественных законов неоскверненными, дабы не понести наказания сообща: вы как священники, а я как царь, вы как стражи, а я как хранитель».