«Человек и ста лет не проживёт на этой земле, а запасается как на тысячу»

Мир сей принимает всех, но не со всеми обходится одинаково. Он любит того гостя, которого считает своим, кто покорится его «семейным правилам и преданиям». А того, кто отвергает его лицемерное «приглашение» и его «накрытый стол», полный страстей и зла, он ненавидит. Человек и ста лет не проживёт на этой земле, а запасается как на тысячу; непрестанно ищет и собирает то, что тотчас по нахождении и собирании и потеряет. Нагим приходит он в этот мир, а обратно не может унести и собственной плоти, которая ему всего ближе. Если бы суть и достоинство жизни определялись её долготою и количеством, то пример этому прежде всего дал бы нам вочеловечившийся Бог: Он не был бы распят в тридцать три года. За то малое время, проведённое на земле, Господь совершил ту величайшую миссию, которая зовётся избавлением рода человеческого из плена греха. Поэтому, когда кто-нибудь умрёт молодым, или его убьют, или он станет жертвою несправедливости, мы не должны преткнуться, не должны хулить Господа (это несправедливо, почему Господь допустил, и прочее), но вспомним распятого Христа, несправедливо, из зависти убитого, — и этим нам будет дан ответ на всякий вопрос. Господа мучили на кресте и убили, а распинатели Его остались живы. Неужели после этого можно долготою жизни и благополучия определять, каков человек и счастлив ли он? Воистину нет. Он родился в яслях, среди скота, ибо мир сей не нашёл для Него лучшего, не нашлось Господу на этой грешной земле места получше. Больше тридцати трёх лет не вынесла эта грешная земля носить на себе святое тело Спасителя, не оставила Его у себя. Ироду, Каиафе, Пилату и подобным им кровопийцам она отдала царство, кесарство и славу; а Христу, единой Истине, распятому на кресте, она не исполнила и предсмертной просьбы: жаждущему подала уксус, смешанный с желчью. Ясли, гонения, побои, мучения, оплевание, уксус, гвозди, копьё — вот те «великие блага», которые земля уделяет Христу и христианам. А ты, человек, если она предлагает тебе нечто лучшее, драгоценное, славное, — тебе надлежит задуматься; не доверяйся ей тотчас, рассуди: чей ты — Христов или мира сего?

Многие дела в этом мире делаются не ради самого дела, а ради следствия. Когда крестьянин сеет, он трудится не ради одного сеяния, но ждёт от него плода урожая. Когда спортсмен упражняется, он тратит силы не только ради того, чтобы развиться телесно, но и чтобы иметь успех. Так же и всякий человек, имеющий какое-либо ремесло или мастерство: суть его труда определяется целевым употреблением и следствием. По отношению к душе тоже можно провести много сравнений. Различные добродетели — это способы духовного очищения и оздоровления; но путь один, брань, которую должно выиграть, и зовётся она спасением. Наша жизнь есть брань, и, стало быть, она не может быть без сопротивления, ни победа без одоления, ни награда без выигрыша. Горе тому, кто не борется и с кем не борются, ибо он уже побеждён; ибо кто борется, тот старается, а у кого есть старание, тот спасётся.

Сказано, что «в здоровом теле здоровый дух»; но вернее будет, если мы скажем: здоровая душа есть то, что определяет здоровье своего жилища — плоти. Как годность плода определяется не его внешним видом, а содержимым — сердцевиною, так и человек: что сердцевина для плода, то душа для человека; она — истинный судия, являющий его годность.

Наша жизнь подобна хождению по льду; это волосяной мост, перекинутый между миром сим и вечностью. Поэтому осторожным и внимательным должен быть всякий шаг, сделанный по нему. Лёд местами твёрд и крепок, и на него можно прочно опереться, а местами тонок и слаб и может под нами проломиться. Таков и наш духовный путь: то крепка наша вера и мы твёрдо шагаем по ней, то она истончается, как лёд, и тогда мы погружаемся в мёрзлую пучину неверия.

Правда, ныне мы живём в весьма тяжкой среде, во время, полное всевозможных соблазнов; но, несмотря на это, мы не оправдаемся пред Богом за наше неверие. Счастье определяется не внешними вещами, не вещественным благополучием, существующим в мире, но внутренним состоянием души и сердца, их расположением. Когда душа радуется, кажется, что и всё вокруг радуется. Правда, среда, семейное воспитание, пребывание в кругу высоконравственных людей имеют большое значение для становления человека, но не решающее. Вспомним Иуду, причтённого к двенадцати возлюбленным апостолам Спасителя, и его конец; и разбойника, бывшего среди разбойников и первым отворившего двери спасения. Спасительное окружение не избавило Иуду от погибели, и спасению разбойника не помешало его губительное окружение и его жизнь, ибо он покаялся. Не время приносит неверие, а отсутствие веры приносит дурное время. Как состояние твоей души определяет внешний облик и нрав, так и вера есть то, что направляет и возрождает всякое время, «нрав природы». Как любовь матери и дитяти, как дыхание человека не определяется временем и обстоятельствами, ни гонениями и мучениями, как никакой запрет не может отделить кровь от плоти, так неотделимы и сращены с нами должны быть вера и любовь Господня. Искушение и постигшая опасность являют и укрепляют истинную веру.

Части людей вера нужна ради собственного благополучия, ради привольной жизни и безмятежного ведения дел. Они представляют её себе как свой «талисман», который должен совпадать с их выгодами и удовлетворять их. Не сами они служат Господу и вере, но, напротив, хотят, чтобы Господь и вера были их слугами. Они блаженствуют теми вещами, которыми должны бы пользоваться (богатством, имуществом, пищею), и пользуются тем, чем должны бы блаженствовать (верою, добродетелью, милостынею). Если не вышло так, как им удобно, если постигло их какое-нибудь несчастье за их грехи, они тотчас впадают в сомнение о Господе, гневаются на Него и говорят: я столько молюсь, я такой верующий — почему же со мною это случилось? Для них довольство тем, что есть, наслаждение жизнью, богатство — вот что определяет веру: если они всем довольны, тогда они и веруют, — а не наоборот, чтобы вера обогащала и оживляла их жизнь. Господь смотрит на сердце человека, а не на его внешнюю «игру». Пусть никто не искушает милосердия Божия, ибо Он в то же время и справедлив. Как говорит один святой отец: «Не будь опечален, ибо Господь милостив; но не будь и беспечен, ибо Он справедлив». Между справедливостью и милостью есть золотая середина, которою действует Господь, ибо не годится ни чрезмерная милость, чтобы не отойти от справедливости, ни при совершении правды не должно являть чрезмерной твёрдости, чтобы этим не отойти от милости. «Будем искать Господа, но не будем допытываться, где Он живёт», — как говорит преподобный Серафим Саровский. Предадим себя Его промыслу, который спасителен для нас, и с послушанием понесём наш жизненный крест.

Аминь.