Архимандрит Рафаил
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа! Братья и сёстры! Один человек спросил Иисуса Христа: «Какая наибольшая заповедь в законе? Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22:36–39).
Один странник, совершая паломничество по святым местам, услышал, что в одной пустыни подвизается старец-схимник, отличающийся высокой духовностью, и решил посетить его и исповедоваться у него. Схимонах принял его с любовью и сказал, чтобы он написал свою исповедь на листе. Странник провёл в обители несколько дней, с великим покаянием пред Богом записал свои грехи и отдал старцу. Тот внимательно прочитал исповедь и сказал: «Ты, брат, написал много лишнего: ты каешься в одних и тех же грехах, которые Господь тебе уже простил; ты не веришь в таинство исповеди, поэтому снова называешь грехи, в которых уже покаялся. Неужели ты не веришь, что пролитая за тебя Кровь Христова изгладила твои грехи? Довольно покаяться в них однажды! Кроме того, ты обращаешь внимание на разные обстоятельства, которые вовсе не имеют отношения к твоим грехам; подробно рассказываешь о мысленных грехах. Этого не нужно: разбирая их, можно снова осквернить душу воспоминаниями. Ты называешь разных людей; на исповеди не нужно называть имён, говори только о самом себе. И наконец, ты не сказал самого главного — что ты не любишь Бога и что ты не любишь человека».
Странник ответил: «Отче, как же я не люблю Бога?! Ведь я ради Него оставил всё и скитаюсь, как нищий. Как же я не верю Евангелию, Его святым словам, — кому же тогда мне верить на этом свете?! Как же я не люблю людей?! Ведь я живу их милостыней. Каждый человек, который подаёт мне копейку или кусок хлеба, — мой благодетель, он спасает меня от голодной смерти; как же мне ставить себя выше их, когда у меня ничего нет, кроме лохмотьев?!»
Схимонах ответил ему на это: «Брат, ты ещё не познал внутренней духовной жизни, поэтому плохо знаешь своё сердце и не понял до конца, о чём я тебе говорю. Вот, прочти исповедь, которую недавно принёс мне мой духовный сын». Он дал ему исповедь, написанную на листе. Странник начал читать вслух: «Внимательно изучая свою жизнь, я понял, что совсем не люблю Бога. Кого я люблю, любовь к тому ношу в сердце и с услаждением вспоминаю его имя; кого я люблю, того всегда помню и о том думаю, — а много ли я думаю о Боге? Большая часть моих мыслей касается преходящего, земной суеты и грехов. Из двадцати четырёх часов в сутках разве что один час я уделяю мыслям о Боге. Когда я думаю о Боге, то делаю это неохотно и по принуждению; но если в это время кто-нибудь принесёт мне новость, я жадно впитываю каждое слово. Когда я читаю Евангелие и книги святых отцов, прочитанное тотчас забываю; а новости и сплетни помню много лет. Это значит, что я не люблю Бога!
С тем, кого люблю, я беседую с удовольствием. Даже долгая беседа кажется мне короткой, и время проходит незаметно. А на молитву я встаю с трудом, через силу, и несколько минут молитвы кажутся мне годом. Появляется желание поскорее оставить молитву и взяться за повседневные дела. Я даже ищу предлог, чтобы скорее закончить молитву, — поэтому я вижу, что не люблю Бога; иначе мне хотелось бы всегда беседовать с Ним, думать о Нём.
С тем, кого люблю, я желаю встречи. А в храм я иду равнодушно, неохотно; не чувствую, что нахожусь в доме Божием. Значит, я не люблю Бога. Даже во время молитвы я думаю не о Боге, а о чём-то отвлечённом, и иногда, закончив молитву, не могу даже понять, утренние молитвы я прочитал или вечерние. Даже время, отведённое для молитвы, я не посвящаю Богу.
Если мы кого-то любим, то с радостью исполняем его волю. Господь сказал: «Кто любит Меня, тот соблюдает заповеди Мои». Если бы я любил Бога, я выучил бы Его заповеди наизусть и старался бы исполнять их. А спроси меня теперь, каковы заповеди Божии, — я ничего не смогу ответить. Поэтому я вижу, что не люблю Бога. Когда я стою перед выбором — поступить по воле Божией или по своим плотским похотям, — в большинстве случаев я поступаю по своим грехам. Следовательно, я не люблю Бога.
Что же касается любви к человеку, то, изучая себя и свою жизнь, я понял, что, кроме себя самого, никого не люблю. Когда мы любим человека, мы видим в нём только доброе. А я вижу в людях дурное, злое, вижу их грехи. Только в себе я замечаю достоинство и добро — значит, я не люблю людей. Поступки того, кого мы любим, мы оправдываем; я же, напротив, осуждаю всех вокруг себя как недостойных. Это значит, что я не люблю людей. Тем, кого любим, мы охотно прощаем; а я долго не могу забыть обиду, может быть, даже всю жизнь. Это значит, что во мне нет никакой любви. В Священном Писании сказано: «Радуйтесь с радующимися и плачьте с плачущими» (Рим. 12:15). Но я, всматриваясь в своё сердце, вижу, что вовсе не радуюсь благополучию и счастью людей; я к ним равнодушен. Но ещё страшнее то, что я вижу в себе: это счастье в глубине сердца меня огорчает, и, наоборот, когда людей постигает беда, я внешне им сочувствую, а внутренне злорадствую. Поэтому я понял, что не люблю людей; во мне нет ничего святого. Моя вера — только внешняя.
Если бы я верил словам Евангелия, я с трепетом думал бы об аде, боролся бы за то, чтобы унаследовать Царство Небесное. А к моему оледеневшему сердцу мысль о смерти и о будущей жизни не прикасается. Я вижу, как вокруг меня умирают люди, но живу так, будто всегда буду здесь, на этой земле. Значит, я неверующий, значит, я не боюсь Бога; даже тёмные силы, богоненавистные силы ада, по слову Евангелия, трепещут перед Богом, а у меня нет даже того страха, который дан диаволу!..
Меня не тревожат предостережения Божии, с которыми Господь устами пророков обращается к миру и ко мне. Я совершенно бесчувствен. Я считаю себя верующим, но живу так, будто Бога нет; более того, когда я жажду совершить грех и совесть обличает меня, я стараюсь убить, заглушить голос собственной совести. Иногда мне кажется, что для меня было бы лучше, если бы Бога вовсе не было. Это значит, что внутренне я богоубийца.
Я не верую в Бога и не люблю Его. Стоя на литургии, в те святейшие минуты, когда благодать Святого Духа объемлет стоящих в храме, я вижу, что в это страшное даже для Ангелов время я занят порочными, нечистыми помыслами и воспоминаниями. Находясь в храме, я превращаю своё сердце в свинарник. Это значит, что я не люблю Бога. Это значит, что я не верую ни во что святое.
Я исполнен гордости. В сердце я ставлю себя выше всех окружающих меня людей. Я считаю себя избранным. Я сотворил из себя идола и поклоняюсь только ему. Священное Писание и творения святых отцов я читаю не для того, чтобы исполнять их, а для того, чтобы, беседуя о святых книгах, показать себя перед людьми; а если встречаю мирского человека, то боюсь признаться, что я верующий, чтобы надо мной не смеялись и не назвали фанатиком. Мне стыдно даже перекреститься перед мирскими людьми — стыдно Креста, которым спасён род человеческий. Поэтому я считаю, что я — человек, который не любит Бога, ненавидит людей, не верует в святыню и исполнен сатанинской гордости».
Потрясённый странник сказал: «Отче, я поистине покаялся в своих прегрешениях, но этих грехов в своём сердце не увидел. Что мне делать, чтобы возлюбить Бога?» Схимонах ответил: «Всю мою жизнь я подвизаюсь ради того, чтобы возлюбить Бога. Этот дар даётся человеку благодатью Божией; я дам тебе лишь несколько советов. Знаешь ли ты, что такое увеличительное стекло? Оно может собрать свет в одну точку: возьми его и собери с его помощью солнечные лучи вместе. Если направить этот собранный свет на дерево, оно постепенно нагреется и загорится. Так поступай и в своём сердце. Носи в сердце имя Иисуса Христа, затем размышляй о благости Божией — о том, что ты пребываешь под милостью Божией, что каждый день твоей жизни — это дар, поднесённый тебе Богом. Любовь рождается из чувства благодарности. Затем каждый день читай Евангелие: читай для того, чтобы исполнять. Каждый вечер размышляй о том, как ты поступал в течение дня, какой грех победил, какую заповедь исполнил.
Если хочешь возлюбить людей, никогда не осуждай их; старайся помнить, что у каждого из них есть сокровенные добродетели, и говори: „Кто бы ни был этот человек, он лучше меня“. Тайно оказывай милость своим врагам и всегда молись так: „Господи, дай мне силу возлюбить Тебя так, как прежде я любил грех“...
Братья и сёстры, высшая степень любви к Богу и ближнему — любовь жертвенная: когда отдаёшь жизнь за братьев, не предаёшь веру в Бога, даже когда тебе грозит смерть!..
Сегодня святая Церковь празднует память мучеников Шалвы, Бидзины и Элизбара. Они исполнили две величайшие заповеди: «любовь к Богу и любовь к ближнему». Они жили в тягчайшую для Грузии пору. Страна была разорена и опустошена нашествиями шаха Аббаса. Когда этот завоеватель и тиран умер, на персидский престол взошёл шах Аббас II. Он редко воевал с соседними странами, любил искусство и поэзию. Однако в отношении Грузии он вёл ту же политику, что и его предшественник. Он посылал в Грузию, особенно в Кахетию, кочевые туркменские племена, которые уничтожали посевы, вырубали виноградники, грабили сёла и уводили в плен их жителей. Страна была так разорена и опустошена, как поле после нашествия саранчи.
Составитель житий святых говорит, что когда во всех церквах погасли лампады — даже в кафедральном соборе Алаверди, — тогда святые эриставы решили принести свою жизнь в жертву за свободу родины. Они собрали небольшое войско. Внезапно напали на туркмен и истребили их; лишь один спасся бегством и принёс иранскому шаху весть о случившемся. Иранский шах потребовал от грузинского царя выдать ему восставших эриставов, в противном случае угрожая Грузии новыми нашествиями. Узнав об этом, эриставы сами явились к царю... и их передали персам. Они могли бы скрыться или оказать сопротивление, но знали, что это вызовет войну, новые бедствия и страдания народа. Поэтому они решили своей кровью утолить гнев шаха.
Шах выдал их родственникам погибших туркмен. Те страшно мучили их: раздели, связали, намазали тела мёдом и положили под палящим солнцем. Святых облепили тучи шершней и пчёл и так искусали, что тела их распухли. Затем Шалве и Элизбару отсекли мечом руки и ноги и стали стрелять в них из оружия, как в мишени. А Элизбару, как Иакову Персянину, уготовили ещё более тяжкую казнь. Ему, начиная с кистей рук и стоп, отсекали члены тела один за другим. А он в это время читал «Символ веры» и «Отче наш». Впоследствии тела святых мучеников тайно выпросили у персов и перенесли в Грузию.
Братья и сёстры! Перед мучениями святым эриставам предложили принять мусульманство, обещая за это помилование. У мусульман есть закон шариата, согласно которому, что бы ни сделал человек, всё ему прощается, если он примет мусульманство. Поэтому мусульмане и предлагали святым принять ислам и обещали им не только прощение, но и величайшие почести... Но они всё же избрали мученическую смерть.
Жития святых — это Евангелие, воплощённое в жизни!.. Сегодняшнее Евангелие напоминает нам, что главнейшая из заповедей и цель жизни человека — это стремление возлюбить Господа, то есть посвятить Ему всё сердце; это стремление любить каждого человека, как самого близкого. Эти заповеди требуют огромного труда и самоотвержения. Зато Господь обещает нам за это великую награду. Тот, кто носит в сердце любовь, так отличается от других людей, будто сердце его — драгоценный камень, излучающий невидимый свет. Этот свет невозможно увидеть собственными глазами, но другие люди его чувствуют. Поэтому, братья и сёстры, монахи собирались вокруг старцев-пустынников и отшельников; люди шли в далёкие монастыри, чтобы согреться лучами этой невидимой для мира любви.
Братья и сёстры! Наше христианство измеряется духовной любовью, которая есть в нашем сердце. Заповеди «любовь к Богу и любовь к ближнему» — это крылья, которые поднимают человека ввысь. Если в человеке нет любви, он подобен жалкому червю, который беспомощно ползает по земле и не может подняться из праха и тленной нечистоты.
В молитве Иоанна Златоуста, которую мы читаем по вечерам, есть слова — прошение о даровании любви. Попросим и мы Господа:
«Господи, даруй мне благодать, чтобы возлюбить Тебя; Господи, даруй мне силу, чтобы исполнить волю Твою; Господи, даруй мне мужество, чтобы отвергнуть гордость мою!»
Аминь!
