Девять братьев Херхеулидзе с матерью и сестрой и с ними девять тысяч грузин, павших на Марабдинском поле (+1625)

В праздник Благовещения 1625 года на Марткопском поле грузины наголову разбили армию шаха Аббаса. Из тридцати тысяч персов лишь три тысячи избежали смерти. В Марткопской битве пало много прославленных полководцев шаха Аббаса.

Эта победа объединила Картли-Кахети. Победа грузин ободрила и другие народы, покоренные шахом, и «повсюду поднялось волнение»… Рассвирепевший шах Аббас двинул на Грузию огромную персидскую орду, которой командовал Иса-хан Корчибаши. Грузины с двадцатитысячным войском стали лагерем в окрестностях Коджори и Табахмелы. Число же иранцев, ставших лагерем на Марабдинском поле, превышало пятьдесят тысяч.

Наступило 1 июля 1625 года. Грузинское войско приготовилось к причащению: по обычаю, перед началом битвы воины причащались святой Крови и Тела Христовых во оставление грехов и в залог успеха в битве.

Рядом с воинами стало и вооруженное духовенство, ибо и это было установлено обычаем: Грузию, стоявшую на грани бытия и небытия, крестом и мечом защищали и мирянин, и монах. Мровельский епископ Доментий Авалишвили предстал перед войском со святой чашей в руках. Войско в один голос воскликнуло: «Если сегодня ты возьмешь меч для битвы, прикажи, чтобы нас причастил другой; а если нет, лучше от тебя». Мровели задумался и сказал: «Сегодня битва за веру и заповеди Христовы, а не за меня; поэтому не поступлю иначе, как взяв меч, пролить мою кровь прежде вашей».

Руисский епископ благословил воинство и сам, облаченный в доспехи, встал в передовой отряд. Стражами знамени Горгасали, Давида и Тамары поставили девятерых братьев Херхеулидзе.

Наступление началось на рассвете. Впереди пошла отборная конница, за ней — пехота. Загрохотали двенадцать тысяч персидских ружей и пушки, но никто не смог остановить витязей, сражавшихся за отечество и за Христа: грузины ворвались во вражеский стан, врубились в войско, и поднялся лязг копий, «звон мечей и булав о шлемы».

Мужество немногочисленных грузин обратило кызылбашей вспять, но опытный главнокомандующий Иса-хан Корчибаши не уступил боя. Тем временем подошел со вспомогательным отрядом и беглербег Азербайджана Шах-Бенде-хан… Грузины дрогнули. К этому прибавился еще один роковой случай: пал с пронзенной врагом грудью Теймураз Мухранбатони. «Все сочли, что это смерть государя кахов, и побежали кахи и картлийцы» — ведь смерть царя означала конец войны. Поздно поняли грузины роковую ошибку. Поредели ряды иверов. Пронзенные в сердце, пали Давид Джандиери, Агатанг Херхеулидзе, Баадур Цицишвили, епископы Руставский и Харчашнели.

Грузинское знамя переходило из рук в руки девяти братьев Херхеулидзе; девять братьев геройски пали на Марабдинском поле, затем младшая — единственная сестра — взяла в руки знамя, прошедшее Дидгори и Басиани, а когда пала на колени и она, мать подняла символ бессмертия грузин.

До заката сражался царь Теймураз, который в тот день «сломал всё боевое оружие, и ничего у него больше не оставалось. Даже перстни сломались от ударов кулака». Утомленные, изнемогшие от зноя грузины геройски бились до последней капли крови, но тщетно: начавшаяся на рассвете битва поздно ночью окончилась поражением грузин.

На поле битвы лежали с пронзенной грудью девять тысяч грузин, отдавших себя за Христа и отечество, среди них: Давид Джандиери, Агатанг Херхеулидзе, Теймураз Мухранбатони, Баадур Цицишвили, епископы Руставский и Харчашнели, девять братьев Херхеулидзе, мать их и единственная сестра, девять Мачабели, семь Чолокашвили… Грузинская Церковь причислила к лику святых сынов отечества, отдавших себя за веру и отечество.

«Жития грузинских святых», Тбилиси, 2004.

Девять сыновей было у матери, девять храбрецов, в убранстве меча и шлема. Благословила она всадникам знамя Картли, когда напал на нас коварный враг.

Ринулись отважные в огонь, одно лишь мужество в себе взрастили. Украшала их удаль Грузии, каждый в ярость меч свой привел.

Одного ранили — и дрогнуло знамя… Явилась мать, лишь на силу руки уповая, сыну-знаменосцу подмогою дала молитву, следующему сыну знамя вручила.

Кричала: пусть не дрогнет древко, грудью Грузии я вас вскормила. Рубите врага, остановите ветер! — как колокольня, звенела упованьем.

Кричала, волосы на себе рвала, самоотверженно ободряла всадников; девять десниц прошло знамя и, не склонившись, вернулось к матери.

Не стынут голос и кровь матери, лицо омыла она туманом Картли; как вершину, украшал ее туман, волосы ее стали подобны дождю.

Босая шла впереди войска пылающая мать Кетеван. Закаляла трудившегося за отечество, рассекал тьму кинжал Картли.

Поднявшись, сбрасывает она лечаки. Со стен Горийской крепости и ныне зовет всадника: — За отечество, в бой за отечество! — звенит на ветру мать Грузии.