Святой Илия Праведный (Чавчавадзе) (+1907)
Святой Илия Праведный (Илия Григорьевич Чавчавадзе) родился 27 октября 1837 года (по старому стилю) в Кахети, в селе Кварели. Начальное образование он получил в семье: мать научила его грамоте, молитвам, Священной истории. Восьмилетнего Илию отдали кварельскому протодиакону Николаю Сепашвили. Три года, проведенные у него, оставили неизгладимый след в жизни святого. Учебу Илия продолжил сначала в частном пансионе в Тбилиси, а затем в гимназии для благородных. Родители его рано скончались, и опеку над осиротевшей семьей взяла на себя тетка Макрине.
В 1857 году Илия стал студентом юридического факультета Петербургского университета. Во время учебы в университете Илия очень много читал, особенно интересовался древними грузинскими книгами. Успеваемость у него была высокая, но официальное свидетельство о юридическом образовании Илию не интересовало. Он оставил учебу на четвертом курсе и в 1861 году вернулся в Грузию глубоко и разносторонне образованным.
«Что нового скажу я своей стране и что скажет она мне?.. Смогу ли я сказать ей родное слово и этим словом исцелить сердечную боль, поднять падшего, утешить безутешного, утереть слезы плачущего, облегчить труд труженика?» — спрашивал себя двадцатичетырехлетний юноша. С тех пор не было ни одного дня, ни одной минуты, чтобы он не думал о Грузии. Нужно было пробудить народ, сказать правдивое слово… И Илия не уклонялся от горького обличения.
Илия считал, что «как не поминают за человека того бродягу», который «уже не помнит, кто он, откуда идет и куда идет, так не стоит и упоминания тот, кто… своей истории не помнит», и потому напоминал соотечественникам о былой славе, о самоотверженности грузин в защите веры и отечества: «Чего только не пришлось нам пережить, какие враги на нас не нападали, какого горя, какого кровопролития, какого скрежета зубов мы не прошли, какой мельничный жернов не вращался над нашей головой — и всё мы вынесли, против всего устояли. Сохранили себя, сберегли нашу страну, нашу землю и воду. Тамерланы купали нас в нашей же крови — и все же мы остались и ожили. Шах-Аббасы заставляли нас своими зубами рвать наших детей — и все же мы оправились, пришли в себя; Ага-Мохаммед-ханы повергли нас ниц, не оставили камня на камне, истребили, перебили — и все же мы встали на ноги, отстроились, распрямились. Устояли мы против Греции, Рима, монголов, арабов, османов-турок, персов, иноверных и неверных, и знамя грузинства, изодранное остриями копий, стрелами и пулями, омытое нашей кровью, удержали в руках, никому не дали унести, никому не отдали, никому не дали осквернить. Не грех ли, если это знамя теперь съест моль, изгрызет мышь?.. Время сулит нам это» («Что вам сказать? Чем вас обрадовать?»)…
Национальные интересы вынуждали Илию брать на себя обязанности историка: он углублялся в летописи, искал, исследовал и давал достойный ответ оскорбителям достоинства Грузии, фальсификаторам истории. В этом отношении следует отметить цикл его статей «Вот история» и «Вопль камней». Особое значение имели и отражавшие текущую жизнь «Внутренние обозрения» — программные статьи «Иверии», целью которых Илия ставил «восстановление нашего падшего самосознания, поставление его на ноги и охрану от всякой возможной беды».
Великий грузинский деятель часто повторял: «Если испортится язык, падет и народ». Он заботился о чистоте языка, боролся за защиту его прав в школах. В 1881 году, когда высшее начальство Кавказского учебного округа решило изгнать грузинский язык из школ, он в статье «По поводу письма г-на Яновского» обосновал, что «без родного языка развитие ума ребенка совершенно невозможно, и тогда школа не средство развития ума… а средство его заглушения, подавления»… Это выступление принесло плоды. Те минимальные права, которые сохранились за грузинским языком в школах, были результатом борьбы Илии вместе с другими грузинскими деятелями.
Илия вдохнул жизнь и во многие национальные дела: он основал Общество распространения грамотности среди грузин, хранилище древних грузинских рукописей и древностей, положил начало собиранию образцов народной словесности. Он был одним из инициаторов основания Грузинского земельного банка.
Еще в начале своей деятельности Илия Праведный заявил: «Три божественных сокровища остались нам от отцов и дедов: отечество, язык, вера. Если и их не сбережем, что мы будем за люди, какой ответ дадим потомкам?» Мы видим его и в рядах борцов за автокефалию Грузинской Церкви: в октябре 1905 года он присутствовал на собрании духовенства в здании училища при церкви святого Николая, посвященном вопросу автономии Грузинской Церкви, возглавлял группу общественных деятелей, обратившихся к кавказскому наместнику с просьбой поддержать борьбу грузин за возвращение автокефалии.
Деятельность Илии так раздражала и пугала заблудших последователей сатанинского учения, созданного для борьбы с Церковью и со всякой народностью, что они замыслили физически уничтожить Илию…
30 августа 1907 года коляска, ехавшая из Тбилиси в Сагурамо, в которой находились Илия и его супруга Ольга Гурамишвили, остановилась у Цицамурского леса. Грохот выстрелов потряс величественную округу. Илия вскочил: «Остановитесь, несчастные, я Илия!!!» — воскликнул он, но пуля из берданки остановила сердце, исполненное любви ко Христу и родине.
Вся Грузия оплакивала тело святого Илии.
Кавказский военный суд приговорил убийц Илии к повешению. С просьбой о помиловании убийц к тбилисскому генерал-губернатору обратилась сама вдова Илии Ольга Гурамишвили: «Я глубоко верю, что если бы сегодня мой муж был жив, он простил бы тех, кто обрек его на смерть, и считал бы их своими несчастными, заблудшими братьями… Я будто для того лишь и осталась в этом мире, чтобы довершить тот подвиг горячей любви к людям, которому мой муж отдал всю свою жизнь, — простить тех несчастных, заблудших ближних, которых простил бы и он сам. Дни мои сочтены; ныне от вас зависит поступить так, чтобы в час кончины я ощутила высшее блаженство, какого может достичь душа человеческая в этом мире, — соединение с Богом, которое испытал Христос, когда, распростертый на кресте, в час смерти, озаренный светом божественной любви, молил Творца о прощении тех врагов, „ибо не знают, что делают“».
А Илия еще при жизни простил своих убийц в известном стихотворении «Молитва»:
«Отче наш, сущий на небесах, коленопреклоненный, умиленный, стою пред Тобою; ни богатства, ни славы просить я не хочу, не хочу этим оскорбить святую молитву… Но желаю, чтобы душа моя просветилась с небес, чтобы сердце возгорелось заповеданной Тобою любовью, чтобы и за врагов, которые пусть даже вонзят мне в сердце кинжал, я молил Тебя: „Прости им, не ведают, Боже, что творят!“»
В 1987 году Священный Синод Грузинской Церкви рассмотрел подвиг Илии Чавчавадзе перед народом и Церковью и определил: «Причислить Илию Чавчавадзе к лику святых и именовать его Илией Праведным».
