Святой благоверный Давид IV, царь всея Грузии, именуемый Строителем (+1125)
Грузия XI века оказалась перед лицом телесной и духовной катастрофы. Султан Мелик-шах захватил Самшвилде, пленил его правителя Иоанна, сына Липарита, опустошил Армению и, несмотря на отдельные победы царя Георгия II, взял и разорил Кутаиси, Артануджи, Кларджетскую пустынь. Устрашенные грузины оставили свои жилища и укрылись в горах и лесах. Опустевшую страну захватили нечестивые, разорили церкви и монастыри, истребили население.
Некогда христолюбивый народ объяли беззаконие и грех. «Всякий возраст и всякий чин всячески согрешили пред Богом и уклонились от путей правых ко всякому злу». В день Пасхи «призрел Господь с гневом и потряс землю до основания». Страшное землетрясение разрушило все.
В такое время нужды и бедствий «начало восходить солнце всех царств, великий именем и величайший делом, соименный Давиду, богоотцу, и сам семьдесят девятый сын этого Давида — Давид». Надеждой и господином Грузии явился просвещенный, мудрословесный, богобоязненный, поддержка падших, заступник вдов и сирот, справедливый судия, непобедимый воин, царь абхазов, картвелов, ранов, кахов и армян, меч Мессии — святой Давид Строитель.
В 1089 году Георгий II отказался от чести и бремени царствования и своему шестнадцатилетнему «единородному сыну возложил венец царства». «Сам Отец обрел Давида, раба Своего, и помазал его святым елеем Своим». Господь облек милостью и истиной милостивого царя, покровителя нищих, «и поставил его превыше всех царей земли». Впереди был тридцатишестилетний путь борьбы, труда, строительства и подвига.
Прежде всего царь Давид начал возвращать на прежние места поселения грузин, бежавших во время «великого турецкого нашествия» и укрывшихся в неприступных местах; он собрал азнауров и вместе с ними принялся за собирание народа.
Прошло четыре года. Умер султан Мелик-шах. Липарит Багваши, который в первое время верно стоял рядом с царем, «начал ходить путями отцов и дедов своих. Хотя и был христианином по виду, но вероломство и ненависть к роду господ своих носил в уме. Стал на всякий путь недобрый».
Царь решил вернуть его на верный путь и на время заключил его. Эристав Клдекари дал твердую клятву и обет верности. Царь простил его, но, убедившись, что «хвост собачий не выпрямится, и рак прямо не пойдет», снова заключил его, два года держал в темнице, а затем, лишив чести, отправил в Грецию. Так же успешно усмирил Давид и других непокорных вельмож, ибо знал, что внутренний мир и единство суть необходимый краеугольный камень сильного государства.
Между тем Иерусалим и Антиохию взяли крестоносцы. Этим воспользовался царь Давид и перестал платить туркам дань.
Монастырский комплекс Гелати
Богомудрый царь обратил свой разумный взор на Церковь. Он созвал церковный Собор «боголюбивых монахов, затворников и пустынников пределов Картли, близ двух епископских кафедр — Руиси и Урбниси». Собор восстановил и укрепил авторитет Грузинской Христианской Церкви, пресек своеволие распоясавшихся феодалов и недостойных священнослужителей. Церковь стала главной опорой в деле осуществления важнейших политических и национальных интересов государства. Собор еще раз утвердил жизненное значение православной веры в деле спасения народа и личности. «Не солгали мы тебе в святыне, матерь наша, кафолическая Церковь, и не предали тебя, похвала наша, Православие, от которого и мы не отречены, поскольку удостоились познания твоего, свидетель тому истина», — читаем в деяниях этого Собора.
Царь Давид деятельно принялся за полное объединение Грузии и прежде всего обратился к Кахети-Эрети. Турки и изменники-феодалы не собирались слагать оружие. Уповающее на Божию милость войско у Эрцухи бесстрашно вступило в бой с огромной турецкой конницей. Как простой воин бился и царь, словно лев ободрял воинов, носился, как вихрь. Под ним убили в этом бою трех коней; на четвертом он завершил сражение дивной победой.
Несколько лет благоверный Давид посвятил реформе внутренней политики страны и строительству, а затем приступил к полному очищению Грузии от турок.
Турецкий султан Мухаммед двинул на Грузию стотысячное войско. Узнав о вторжении врага, сам царь с полутора тысячами воинов направился к Триалети. На рассвете сошлись неравные силы. «Помощью Божией был разбит стан турок». Охваченные ужасом пришельцы бежали так, что не успели ни снять шатры, ни угнать скот. Тем временем Георгий Чкондидели отнял у захватчиков и Рустави. В 1115 году долина Куры целиком присоединилась к Грузии. А через год были изгнаны и турки, стоявшие станом между Карнипором и Басиани.
Царство исполнилось богатством и славой. В том же году Давид отдал свою дочь Катаю в невестки греческому императору Алексею Комнину, а другую дочь отправил царицей в Ширван, «дабы, как два светила, одно на востоке, другое на западе, озаряли сферу, получая сияние от отца».
«Дивные победы» продолжались, святой царь облекался все новой славой. Рядом с несравненным отцом стоял достойный сын, «мудростью, святостью, мужеством и бодростью превосходивший отца», — Димитрий (впоследствии преподобный Дамиан, бывший Димитрий, память 23 мая). Царевич совершил поход на Ширван, взял Каладзори и вернулся к отцу с огромной добычей и пленными.
На следующий год Грузия присоединила Лоре и Агарани.
Несмотря на успехи, Давид Строитель хорошо видел, что победоносной, но малочисленной грузинской коннице трудно одновременно охранять безопасность грузинских городов и крепостей и находиться в постоянно действующем войске. Нужно было создать постоянное войско. Мудрый царь задумал создать такое войско из кипчаков. Он хорошо знал этот народ, знал об их военном искусстве и мужестве. Ведь и его супруга, царица Гурандухт, была дочерью кипчакского владетеля Атрака, сына Шарагана. Атрака с радостью принял предложение прославленного зятя. Чтобы обеспечить кипчакам мирный путь, царь и его воспитатель Георгий Чкондидели отправились в Осетию. В Осетии скончался Георгий Чкондидели, «воспитатель господина своего и сопроложитель всех путей, дел и подвигов его». Опечаленный царь объявил по всему царству сорокадневный траур.
Давид создал из кипчаков сорокатысячное войско. К нему прибавились и 5000 грузин, и с того дня в распоряжении Грузии постоянно было войско из 45 000 человек.
Давид положил конец разгулу турок, живших в Грузии и близ нее. Святой царь день ото дня утверждал, скреплял и укреплял страну. Враги не смели вступать в бой с благословенным Богом царем. «Так стесненные бедами туркмены» явились к султану Махмуду в Багдад. В знак скорби и бедствия они выкрасились в черное и так поведали о событиях в Закавказье. Султан призвал арабского царя Дурбейза, дал ему своего сына Малика, собрал шестисоттысячное войско и двинул его на Грузию.
Стоял август 1121 года. Как песок, подступил бесчисленный враг к Триалети, Манглиси, Дидгори; «сами ноги их не вмещались в этих местах». Бесстрашный царь тихо, невозмутимо и мудро расставил войско так, что позаботился не только о победе, но и сберег свою малочисленную конницу.
Перед началом сражения царь обратился к войску со словом: «Эй, воины Христовы! Если будем сражаться самоотверженно за Божий закон, то легко победим не только бесчисленных слуг диавола, но и самих бесов. И одно советую вам, что будет хорошо для нашей чести и пользы: все мы, воздев руки к небу, дадим обет Богу крепкому, что ради любви Его скорее умрем на этом поле брани, чем побежим; а чтобы мы не могли бежать, если бы и захотели, завалим густыми засеками из деревьев вход в это ущелье, которым мы вошли, и с твердым сердцем, когда враги приблизятся, чтобы напасть на нас, яростно ударим на них».
Об отступлении никто и не помыслил. Удивительная боевая тактика царя повергла врага в ужас. «Рука Вышнего помогала ему, и сила свыше защищала его, и святой мученик Георгий явно и для всех видимо шел пред ним и своею десницею поражал наступавших беззаконных язычников».
Уже в первом бою враг понес большой урон. Багдадский правитель Иль-Гази был тяжело ранен; к прославленному полководцу Дурбейзу, сыну Садаки, грузины подступили так близко, что сорвали с его груди драгоценное золотое ожерелье, которое затем в честь победы при Дидгори пожертвовали Хахульской иконе Богородицы.
Битва при Дидгори надолго и основательно сломила хребет врагам грузин.
На следующий, 1122 год Давид Строитель взял Тбилиси и после четырехсотлетнего плена вернул столицу отечеству. В 1123 году Давид присоединил и Дманиси и тем окончательно завершил объединение Грузии.
Победа следовала за победой. Господь помогал славившему Бога царю. Еще в 1106 году царь Давид начал строить венец своей созидательной деятельности — Гелатский монастырь. «Помыслил он воздвигнуть монастырь и утвердил его на месте всякой красоты и во всем безупречном, в котором, как второе небо, распростер храм Пресвятой и преблагословенной Матери Божией». Этот храм был прекраснее всех остальных. Давид пожертвовал ему множество сокровищ и добычи, взятой в войнах, и вместе с тем «собрал мужей, честных жизнью и украшенных всякой добродетелью, найденных не только в своих царствах, но и на краях земли; где бы ни слышал о чьей-либо святости, доброте, совершенстве, исполненности духовными и телесными добродетелями, разузнавал и тщательно разыскивал, приводил и поселял в нем». Так он положил основание высшей школе — Гелатской академии. Здесь трудились Иоанн Петрици, Феофил пресвитер-монах, Иоанн, сын Тарича, Арсений Икалтоели. Очаг Православия и мудрости стал «для всего Востока вторым Иерусалимом, училищем всякого добра, наставником учености, иными Афинами».
Заботливая рука Давида коснулась и многочисленных грузинских обителей, бывших в святых местах за пределами Грузии.
Человеколюбивый царь построил для больных ксенон и приготовил все необходимое. Исполненный щедрости и милости, он и сам часто навещал больных, ободрял их, обращался с ними, как отец. Давид всегда носил с собой кошель для раздачи милостыни. Когда он опустошал его, то исполнялся радости, а если до конца дня не успевал раздать все, с печалью говорил: «Сегодня не смог я подать Христу по немощи грехов моих».
Гробница святого Давида Строителя
Просвещенный и книжный царь в свободное время посвящал себя постижению Священного Писания и других наук. Давид и на войну возил с собой книги: целую библиотеку везли на мулах и верблюдах; когда он уставал от чтения, то велел читать другому, а сам внимательно слушал. Больше всего он любил читать Священное Писание. Описатель жития царя Давида говорит: «Когда-то он взял книгу Апостола для прочтения, и всякий раз, когда заканчивал, ставил знак в конце книги. А по прошествии года мы сосчитали по этим знакам: двадцать четыре раза он прочел ее».
Удивительный книжник-царь был и несравненным гимнографом. Его «Песнопения покаяния» своей глубокой духовностью равнялись творениям величайших гимнографов Церкви. Самый бесстрашный, самый победоносный и самый праведный из грузинских царей оставил потомству удивительную исповедь своей души, где с горьким плачем помянул все грехи, вольные и невольные, и испросил помилования у Вседержителя-Судии: «Когда предстанет час, в который испаряются влага и сухость, минет трепет царства и иссякнет слава, упразднятся утехи, увянет цветение, другой примет скипетр, за другим пойдет войско, — тогда помилуй меня, Судия мой!»
В 1125 году, когда он помышлял о «великих делах и больших походах», богувенчанный царь написал завещание, своей рукой посадил на царский престол Димитрия, возложил на него венец, опоясал его мечом и «благословил ему жизнь благоуспешную и продление дней счастливых». Сам же на 53-м году жизни скончался — «прославленный, как Неврод среди исполинов; мужественный, как Иисус среди военачальников; ревностный, как Финеес среди священников; бодрый, как Самсон среди судей; мудрый, как Соломон среди царей; кроткий, как Давид среди помазанников; пламенный, как Петр среди учеников; человеколюбивый, как мой Иисус среди богов — Бог по естеству среди нареченных богами по благодати; любимый, как Иоанн среди друзей; быстрый, как Павел среди апостолов; начало образа безошибочного христианства, как великий Константин среди самодержцев; твердыня благочестия, как Феодосий среди скипетродержцев» (Арсений монах).
Святого Давида Строителя похоронили у входа в построенный им и определенный царской усыпальницей Гелатский монастырь. На надгробной плите высечено последнее желание благоверного царя: «Сей покой мой во век века; зде вселюся, яко изволих и».
