Страдание святаго мученика Кодрата Никомидийского и с ним святых мучеников Саторина и Руфина и прочих

Во времена нечестивого римского императора Декия и его преемника Валериана (когда со своею дружиною пострадал и святый Кодрат Коринфский), из различных городов и селений были схвачены христиане и приведены в Вифинский город Никомидию, где и содержались в темнице. Среди обитавших в самой Никомидии христиан распространился тогда большой страх, особенно вследствие того, что к тем областям приближался сам царь Декий, который уже находился в Кесарии. Поэтому многие из христиан, скрываясь от рук мучителей, убегали в горы и пустыни, а другие смело оставались в своих домах — ожидали часа, в который могли бы сподобиться прославить Господа каким-либо видом мучений.

Из числа таковых-то и был святый Кодрат, о котором наша речь. Он отличался красотою, был благородного происхождения, богат, благочестив и обладал даром слова. Путем раздачи денег темничным стражам и воинам, он имел невозбранный доступ в темницу; здесь святый Кодрат угождал содержимым в узах единоверным братьям, принося каждому потребное для него. Он с мольбами увещевал их быть мужественными, не обращать внимания на муки, поднимаемые из любви к Христу Богу, приготовляющему вечное для них воздаяние в своем Небесном Царстве.

Настал день суда. Проконсул Перенний, пришедший в Никомидию по повелению царя, сел в присутствии народа на судилище и приказал привести на допрос всех узников. Когда последние были приведены, начальник тюрьмы (комментарисий) сказал проконсулу:

— Господин мой! По повелению твоей власти толпа беззаконных христиан, до настоящего дня содержавшаяся в темнице, ныне предстоит пред тобою на судилище!

Тогда проконсул сказал рабам Божиим:

— Пусть каждый из вас назовет свое имя, сан, род и место происхождения.

На зрелище допроса христиан пришел также и блаженный Кодрат; заметивши, что некоторые из христиан упали духом и от страха побледнели, он побоялся, как бы из них кто-нибудь, не вынося даже самой мысли о мучениях, не отвергся Христа; поэтому, стоя позади всех, святый Кодрат громким голосом сказал:

— Мы именуемся христианами; по званию и положению мы — рабы невидимого Бога, Господа Иисуса Христа, а город и отечество наше — Небо, где Бог вселяет уповающих на Него. Слышишь ли ты это, проконсул?!

Проконсул почти до ужаса удивился смелости святаго Кодрата и сказал слугам:

— Схватите этого глупца и подведите ко мне поближе.

Услышавши слова проконсула, блаженный Кодрат, протеснившись чрез толпу, поспешно подошел сам и стал пред лицом проконсула, между тем как все обращали на него свои взоры. Осенив себя крестным знамением, святый Кодрат сказал проконсулу:

— Вот, я сам — добровольно, а не по принуждению — подошел к тебе, чтобы держать слово за моих братьев и стать против диавола. Итак, скорее приводи в исполнение что желаешь и, испытавши наше мужество, убедись, что мы непобедимые Христовы воины!

— Безумный! — сказал проконсул. — Прежде всего сообщи твое имя и род.

— Я уже тебе говорил, — отвечал святый, — что я — христианин, а братья мои — рабы Христовы; наше имя и благородство состоит в том, чтобы именоваться и быть рабами Христа.

— Послушайся меня, друг, — продолжал проконсул, — я доложу о тебе императору, и он назначит тебя воеводой, конечно, если ты принесешь жертву нашим богам!

— Проконсул, — отвечал святый, — не заблуждайся, утверждая что много богов: є҆ди́нъ бг҃ъ ѻ҆ц҃ъ, и҆з̾ негѡ́ же всѧ̑.

— Богов существует много, — продолжал проконсул, — но, впрочем, царь повелел в настоящее время принести жертвы только двенадцати богам, которым и ты должен поклониться.

Святый мученик Кодрат— Не следует быть многим властителям — воззвал громким голосом святый Кодрат, — существует Единый Владыка, Один Царь и Бог, Господь наш Иисус Христос!

— А разве ты не слыхал, — продолжал проконсул, — того, что говорит Гомер о Посейдоне (Нептуне): «отец богов низвел облака, возмутил ветры, покрыл небо, страшно загремел, потому что поднялся Посейдон, дабы отнять землю и прочее». Итак, слышишь ли ты про могущество Посейдона?

— Правду ли утверждает Гомер и прочие, подобные ему стихотворцы, о богах ваших или нет? — спросил блаженный Кодрат.

— Они говорят правду, — отвечал проконсул.

— Если же они говорят правду, — продолжал святый, — то не рассказывают ли они того, что ваши боги прелюбодеи, ненасытные и бесстыдные сладострастники, совершавшие противоестественные мерзости? Я поистине стыжусь за вас, что вы поклоняетесь таким богам, за дурные деяния которых вы сами судите обличенных в них людей! Итак, вы судите повинных в постыдных деяниях и в то же время считаете за богов совершающих несравненно бо́льшее беззаконие. Не скорее ли следовало вам осуждать и подвергать наказанию богов за столь многочисленные и столь великие их бесчинства? Вы не щадите людей, преступающих закон, а богов, поступавших беззаконно, почитаете и восхваляете; таковые боги ваши по справедливости не боги, но неистовые мертвые распутники!

На эти слова святаго проконсул сказал:

— Так как ты начал осуждать богов, то я боюсь того, как бы на меня не разгневался царь, что я, по долготерпению, попускал тебе хулить языком богов. Поэтому измени скорее образ мыслей, чтобы тебя не схватили тотчас же руки мучителей!

— Моей решимости, — продолжал святый Кодрат, — от меня никто отнять не может: ни ты, ни царь твой, ни даже сам отец ваш сатана!

Разгневанный проконсул приказал снять со святаго одежду, положить его нагого на земле и бить жилами со словами: «Скажи свое имя». Но святый молчал, не отвечая ни слова. Тогда проконсул стал расспрашивать о святом мученике окружающих: кто он такой и как ему имя? Знающие святаго отвечали проконсулу, что мученик знатного рода и имя ему Кодрат. Тогда проконсул сказал палачам:

— Пощадите его и освободите!

Когда таким образом святый был освобожден от мучений и одет, мучитель подозвал его к себе ближе и спросил:

— Что это ты сделал с собою и с нами, не сообщивши нам о своем высоком роде? Ведь мы по неведению о твоем знатном происхождении причинили тебе бесчестие, а ты сам на себя и на род твой навлек укоризну. И почему, считая ни во что свой знатный род, ты присоединился к безрассудной христианской вере?

— И҆зво́лихъ примета́тисѧ въ домꙋ̀ бг҃а моегѡ̀ па́че, не́же жи́ти мѝ въ селе́нїихъ грѣ́шничихъ, — отвечал святый.

— Покорись мне, — продолжал мучитель-проконсул, — и принеси жертву богам, чтобы тебе не умереть как злодею! Ужели ты не слыхал о приказании царя и всех советников его, которым они определили, чтобы на земле не жил ни один христианин, и освободили от христианского заблуждения многих добрых и удивительных мужей?

— Бл҃же́нъ мꙋ́жъ, — отвечал святый, — и҆́же не и҆́де на совѣ́тъ нечести́выхъ и҆ на пꙋтѝ грѣ́шныхъ не ста̀, не прельстившись обольщением сего суетного мира; те же, которые соблазнились и послушались вас, погибнут, ꙗ҆́кѡ пра́хъ, ветром возмета́емый ѿ лица̀ землѝ, и уже погибли!

Соблазняя святаго Кодрата, проконсул говорил ему обольстительные речи со слезами и вздохами; под конец же сказал:

— Кодрат, добровольно избирая смерть, не лишайся этого, дорогого человеку, света, не лишайся этой сладостной жизни.

При этих словах соблазнитель утирал платком свое лицо.

— Хищный пес! — отвечал проконсулу святый мученик. — Не думай змеиным коварством и притворными слезами обольстить меня! Ты отнюдь не уловишь меня — раба Божия!

При проконсуле Переннии находился полководец Максимиан. Последний сказал святому:

— Недоброжелательный человек! Мой честнейший господин — проконсул сожалеет тебя, а ты его оскорбляешь.

Святый отвечал:

— Пускай он, если родился на погибель, плачет о себе и о часе своего рождения, а ты-то зачем нас укоряешь? Если проконсул совершает суд, то кто такой ты, говорящий на суде перед ним? Для нас достаточно одного судьи, если же и ты желаешь производить суд над нами, то да уничтожит тебя Господь наш Иисус Христос!

Начальник тюрьмы после этого сказал проконсулу:

— Владыко! Клянусь твоим могуществом, что если ты попустишь ему дерзко говорить, то он осмелится после сего произнести оскорбление и хулы и на самих самодержцев, и мы подвергнемся немалой опасности!

— Поистине, — отвечал святый, — говорит Святое Писание: вскꙋ́ю шата́шасѧ ꙗ҆зы́цы, и҆ лю́дїе поꙋчи́шасѧ тще́тнымъ; предста́ша ца́рїе зе́мстїи, и҆ кнѧ́зи собра́шасѧ вкꙋ́пѣ на гдⷭ҇а и҆ на хрⷭ҇та̀ є҆гѡ̀. Вот и теперь Христос осуждается людьми безрассудными и страдает своими членами, каковы верные рабы Христовы.

— Обнаживши сего негодяя, — сказал проконсул, обращаясь к слугам, — бейте его сильнее первого и до тех пор, пока он не станет повиноваться царским законам и не поклонится богам!

Во время вторичных побоев святый Кодрат говорил:

— Слава Тебе, Господи Иисусе Христе, что Ты, ради Твоего святаго Имени, сподобил пострадать меня, грешного и недостойного раба Твоего, чтобы мне быть сопричисленным к возлюбленным рабам Твоим. Благодарю Тебя и молю, исполни меня Святым Твоим Духом, вразуми и даруй силы сохранить неизменною веру, просвети меня Твоею премудростию, чтобы не осилили меня беззаконные. Будь мне помощником, Владыко мой! Теперь время для Твоей помощи, теперь час Твоего заступления! Укрепи меня, чтобы чрез Твоего раба прославилось святое Твое Имя! Приведи меня к небесному Отцу Твоему и представь меня пред Ним, говоря: и сей раб Твой! Ей, Господи Иисусе Христе! Помоги мне успешно совершить мой подвиг!

Так молился святый, между тем наносившие побои палачи вследствие утомления сменялись пять раз, — столь продолжительное время подвергался побоям святый! От жестоких побоев спина блаженного мученика припухла на один локоть, кровь лилась потоком и плоть отпадала от костей.

— Хотя теперь, — спросил проконсул, — веруешь ли, Кодрат, нашим богам?

— Ідѡли ꙗ҆зы́къ сребро̀ и҆ зла́то, дѣла̀ рꙋ́къ человѣ́ческихъ, — отвечал святый, — ᲂу҆ста и҆́мꙋт и҆ не возглаго́лютъ, пусть будут подобны им все, делающие их и все, надеющиеся на них.

— Обращаясь к нам с непонятною речью, ты думаешь, — сказал проконсул, — скрыть свою хулу на богов?

— Тебе, ослепленному безумцу, — отвечал святый, — темной представляется светлая истина, а темнота — обольщение века сего — является для тебя светом! Послушай же меня, говорящего тебе словами святых Отцов. Пусть станет тебе известным, что я не принесу жертвы твоим богам и не стану повиноваться повелению царя и его советникам. Итак, если ты желаешь меня мучить — приводи в исполнение свою волю и через это скорее отошли меня пред лице Царя Небесного!

— Клянусь богами, — говорил мучитель, — что я не буду щадить тебя, но изумительными мучениями и жестокою смертию погублю тебя, окаянного!

Уже при солнечном закате, святый был освобожден от мучений и с прочими христианами отведен в темницу. Причем проконсул приказал подсыпать под спину мученика мелких гвоздей, на грудь наложить огромный камень, забить его ноги в колодки, а всё тело заковать в тяжелое железо. В таком положении святый был оставлен в течение многих дней: он мужественно переносил столь тяжкие мучения, каких невозможно претерпеть человеку и остаться в живых, — то всесильная десница Христова укрепляла страдальца для прославления Своего Божественного могущества.

По прошествии долгого времени проконсул Перенний решил отправиться в Никею и приказал вести за собою содержащихся в заключении христиан вместе со святым Кодратом. В Никее проконсул в языческом храме приносил жертву бесам и туда же приказал привести христиан, чтобы и их принудить к тому же. Когда рабы Христовы были приведены к бесовскому храму, святый Кодрат упросил воинов, чтобы они его первоначально ввели внутрь храма к проконсулу: силою Христовою святый Кодрат, после перенесенных тяжких мучений, был здоров и невредим и, идя впереди полка христиан, сиял лицом, обнаруживая вместе с телесною силою и крепостью и душевное мужество. Когда святый Кодрат раньше других был введен в капище, он изумил мучителя. Ужас объял проконсула после того, как он увидал, что святый здоров телом и весел лицом.

— Принеси жертву богам! — приказывал проконсул.

— Я — раб Иисуса Христа, — отвечал святый, — и Ему приношу в жертву себя самого, а ваши боги, которые не сотворили ни неба ни земли, пускай погибнут!

— Покорись царским, а не Христовым законам, — продолжал проконсул.

— Я покоряюсь законам Царя Небесного, — отвечал святый, — а не безумному повелению не знающих Бога людей. Впрочем, Святое Писание повелевает нам молиться за них, дабы они обратились и уразумели истину.

Проконсул отвечал:

— Если ты совершаешь молитву за царя, то и заповеди его должен исполнять, потому что и в ваших Писаниях пишется: воздади́те ке́сарєва ке́сареви, и҆ бж҃їѧ бг҃ови.

— Ты справедливо говоришь, — заметил святый, — что ке́сарєва ке́сареви, и҆ бж҃їѧ бг҃ови воздавать следует. Вот я отдал царю предназначенное для него в то время, когда откупался пред ним за мои имения, а для Бога я еще обязан окончательно привести в исполнение следуемое по отношению к Нему благоверие. Земной царь повелел, чтобы христиане или принесли жертвы идолам, или умерли. И мы готовы за Христа — Бога нашего умереть, не только один, а много раз!

— Знаешь ли ты, — спросил проконсул, — какое множество христиан принесло жертву нашим богам, и ужели ты думаешь быть гораздо лучшим их?

Святый Кодрат отвечал:

— Как не преклонивший колен моих пред идолами, я поистине гораздо лучше всех тех, которые отступили от своего Бога Создателя. Где же те, которые принесли жертву вашим Богам? Я не замечаю их!

Проконсул приказал призвать таковых. Между тем святый стал просить, чтобы его развязали, так как он доселе был связан. Проконсул, предполагая, что святый желает поклониться богам, приказал развязать его. А он, быстро подойдя, схватил за ноги огромного идола, опрокинул его на землю и разбил, а затем устремился было и на других идолов, но воины и жрецы удержали его. Тогда проконсул, разгневавшись, приказал повесить святаго за стенами капища и строгать острым железом по всему телу. Между тем подошли отступившие от христианской веры, и святый Кодрат, претерпевая мучения, говорил к ним.

— Окаянные! Что претерпевши, вы так поспешно отверглись Христа — Владыки и добровольно предались диаволу? Разве вы не верили в то, что будет воскресение мертвых, Суд Божий и бездны ада? Разве не слыхали о неугасимом огне и неусыпающем черве? Какой ответ дадите вы в преславный и великий день Пришествия Спасителя нашего Иисуса Христа, Который будет судить живых и умерших? Откройте умственные взоры ваши и посмотрите, от чего вы отпали? Из-за временной и ничтожной жизни вы оставили вечное и Небесное Царство. Пренебрегши сладостнейшим и милосерднейшим Владыкою, вы отдались в рабство негодного раба диавола, который, если возобладает кем-либо, то бьет того и убивает. Когда придет Господь наш, Он свяжет диавола несокрушимыми узами и ввергнет в огненную бездну вместе с теми, которые отдались в рабство ему. Поймите же, что сделали вы, убоявшись кратковременного мучения, вы предались мучению вечному. Вы сами увидите будущее, когда предстанете пред справедливым Судом Иисуса Христа, Который воздаст каждому по делам его. Разве вы не слыхали написанных в святом Евангелии слов Господних: не ᲂу҆бо́йтесѧ ѿ ᲂу҆бива́ющихъ тѣ́ло, дꙋши́ же немогꙋ́щихъ ᲂу҆би́ти: ᲂу҆бо́йтесѧ же па́че могꙋ́щагѡ и҆ дꙋ́шꙋ и҆ тѣ́ло погꙋби́ти въ гее́ннѣ (огненной)?

Когда святый произносил эти слова, падшие со слезами возопили, говоря громким голосом:

— Раб Божий, мы побоялись мучений и, как скоты бессловесные, соблазнились; как заблудившиеся овцы, мы стали пищею волков и растерзаны. Нас пленили наши грехи и вот, пожелавши пожить здесь малое время, мы умерли для будущей вечной жизни. Что делать нам, окаянным — не знаем!

Заметивши их слезы, блаженный Кодрат исполнился радости и сказал:

— Братия! Дерзайте и не отчаивайтесь! Христос Господь милостив, — припадите к Нему с покаянием и слезами и станьте открыто за Христа, дабы всякий из вас имел возможность своею кровию очиститься от своих грехов.

И вот, павши на землю, отступившие от Христа в течение долгого времени горько плакали, посыпая пеплом головы и ударяя себя камнями по персям. От их плача и рыдания поднялся такой вопль, что сбежались жители всего города Никеи и дивились столь чистосердечному их раскаянию об отступлении от веры.

Войдя на этот вопль из идольского храма и увидав происходящее, проконсул приказал сильнее строгать святаго мученика и подпаливать горячими свечами его остроганные ребра. Святый же долго и усердно молился Богу за кающихся, дабы принято было их обращение. Когда же, оканчивая молитву, он произнес:

— Ей, Владыко, Господи Иисусе Христе, да будет душа моя за души их, — только их помилуй.

Тогда немедленно производившие мучение палачи ослабели и как мертвые пали на землю. Между тем святаго Кодрата и всех, стоявших там связанных и кающихся христиан, осенило светлое облако. Проконсула же и его советников вместе со всеми язычниками объяла тьма; ужас напал на них, и они затрепетали от страха, полагая, что вот-вот распадется и город.

После долгого молчания верующие услышали с высоты пение святых Ангелов, хвалящих и славящих Бога. По прошествии двух часов тьма стала рассеиваться, и язычники, обращая взоры на святых, стали замечать небесный свет. Проконсул, едва только пришел в себя, как немедленно повелел схватить всех тех, которые, под влиянием увещательных слов мученика, снова с покаянием обратились ко Христу. Связавши их вместе с прочими, находившимися на судилище, христианами, он повелел отвести их в темницу. Тотчас также и святаго Кодрата, отвязав от дерева, он опять заключил в прежние узы.

Утром следующего дня проконсул Перенний снова открыл суд, приказав вывести из темницы всех находившихся там христиан, кроме святаго Кодрата. В течение всего того дня он производил допрос над ними, ласками и мучениями склоняя к принесению омерзительных жертв. Заметив, что христиане непоколебимы и непреклонны в исповедании своей веры, Перенний, после многих побоев, приказал каждого отвести в родной для него город и там сжечь. И все святые страдальцы пошли в великой радости, прославляя Бога. И так каждый из них скончался, будучи сожжен в своем отечестве, и переселился в отечество Небесное.

После этого проконсул отправился из Никеи в Апамию, ведя за собою и святаго Кодрата. Он пришел и сюда затем, чтобы хватать христиан, принуждая приносить жертвы идолам. Ему приказано было императором Декием обходить города и страны, предавая мучениям и смерти христиан, не желавших поклоняться богам. Придя в Апамию, проконсул Перенний вступил в капище, поклоняясь идолам. Приведя сюда и святаго мученика Кодрата, он спрашивал его:

— Принесешь ли ты, лукавый волшебник, жертву богам или нет?

Мужественный душою святый Кодрат отвечал:

— Называй волшебно-лукавым своего отца сатану, потому что он таков действительно. А я — христианин и не знаю ни волшебства, ни лукавства, и не принесу жертвы бесам!

Тогда проконсул сказал своим друзьям:

— Какое мучение причиню я этому окаянному христианину, не знаю!

Они же молчали, так как видели, что мученик уже не имеет тела, только лишь голые кости, а всё тело было растерзано и сострогано. Мучитель приказал посадить святаго в дерюжный мешок и туда же насажать к нему всякого рода гадов, а затем бросить его в один глубокий и болотистый ров, что и было исполнено. Наутро мучитель, считая святаго уже умершим, приказал вытащить его изо рва, и к всеобщему удивлению святый оказался невредимым. Мученик, устремив свой взор к Небу, сказал:

— Благодарю Тебя, Господи Иисусе Христе, так как стрелы младенцев (умом) соделались для них же язвами и ослабела у них крепость их. Меня же Ты укрепил и даровал мне силу к посрамлению их для прославления Твоего святаго Имени.

Затем святый сказал проконсулу:

— Безрассудный! Замечаешь ли ты, что хитрость твоя не имеет никакого успеха? Делай со мною еще что-либо худшее, делай скорее, не тратя времени понапрасну.

— Окаянный, — отвечал в бешенстве проконсул, — я буду мучить тебя в продолжение всего пути, хотя ты и уповаешь на свое волшебство.

Потом Перенний отправился в Кесарию, взяв с собою и святаго мученика; здесь, совершая по обычаю в капище жертвоприношения, он призвал к себе святаго и сказал ему:

— Для тебя довольно всяческих мучений, — подойди же, наконец, и принеси жертву богам!

— Ты играл, — отвечал святый, — со мною мучениями, и я поистине удивляюсь, что ты ослабел уже, производя их надо мною. Я же, принимая мучение, не ослабеваю, но желаю претерпеть за Бога моего такие же и даже более лютые.

Тогда проконсул в гневе снова приказал без пощады бить святаго жилами по нагому телу, растянув его на мучилищном бревне. Впрочем, биты были только лишь нагие кости, так как не было на них тела. Во время побоев святый пел:

— Мно́жицею бра́шасѧ со мно́ю ѿ ю҆́ности моеѧ̀, и҆́бо не премого́ша мѧ̀. На хребтѣ̀ мое́мъ дѣ́лаша грѣ́шницы, продолжи́ша беззако́нїе своѐ.

Между тем проконсул кричал палачам:

— Бейте сильнее, так как он не ощущает мучений.

Обратившись к мучителю, святый сказал:

— Бей, бей смиренный мех мой, ибо когда терзается последний, — сильною делается душа моя!

— Окаянный, — воскликнул проконсул, — я полагаю, что ты одержим злым бесом!

— Не только не одержим я бесом, — отвечал святый, — но, напротив, сам владею отцом вашим сатаною и не только им одним, но всеми его слугами и, по благодати Христа моего, я повелеваю всем воинством его: меня боится и трепещет вся преисподняя сила, видя на мне страшное и непобедимое знамение Иисуса Христа и пребывающую со мною Его благодать.

Затем, немного помолчав, святый воззвал:

— Слава Отцу, и Сыну, и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков.

Присутствовавший же при этом народ кесарийский воскликнул «аминь!», ибо среди народа было много христиан. Тогда в бешеном гневе проконсул приказал схватить из среди народа каких-то двоих мужей, стоявших поблизости, выдававшихся своим благородством и, обнажив, немедленно повесить их на месте мучений, и бить, и строгать их тело. Палачи, оставив святаго Кодрата, стали подвергать мучениям тех двоих христиан, которых звали: Саторин и Руфин. Они были терзаемы до тех пор, пока готовы были выпасть на землю их внутренности. Во время мучений Саторин и Руфин умоляли святаго Кодрата и всю предстоящую братию, дабы они молились за них ко Господу. Святый Кодрат, воззвав к Богу, произнес:

— Господи Иисусе Христе, Сыне невидимого Отца! Пошли помощь рабам Твоим, милостиво взгляни на смиренных и помилуй их! Дай терпение и непобедимую крепость Твоим страдальцам, чтобы они, претерпев до конца, победили и посрамили восстающего против них врага!

Прошло много времени, — святые мученики молчали, так как были не в состоянии говорить от сильных страданий. Наконец мучитель приказал отвязать их и отсечь им головы. Таким образом двоица святых мучеников, Саторин и Руфин, взошли на Небо к сущему в двух естествах Господу Христу, за Которого они пострадали.

После этого проконсул Перенний, удалившись из Кесарии, пришел в Аполлонию, всюду водя за собою святаго Кодрата, забирая для мучения также и других христиан. Вступив в храм Аполлона, Перенний сказал мученику:

— Познай богов и будешь здоров: я прикажу врачам заботиться о тебе. Итак, подойди к богу Асклипию, и он исцелит тебя. Побойся величия богов: почти великого Аполлона и Иракла и царя всех богов Зевса, славного Арея и страшного Посейдона. Разве ты никогда не плавал на корабле по морю и не замечал грозной силы бога! Поклонись и сияющему с небес на землю Солнцу. Разве оно умерло, и его нет более на небе?

Святый Кодрат отвечал:

— Я поклоняюсь Истинному Богу Отцу, и Единородному Его Сыну, и Святому Духу и трепещу пред Его могуществом, величеством и неприступной славою. Я всегда хвалю и прославляю Его неизреченную силу и всемогущество, мертвым же кумирам я не буду кланяться и не стану почитать дела рук человеческих: я не боюсь ни бесов, ни тебя, обладающего кратковременной властью. По прошествии немногих дней я отойду к моему Богу, ты же вечно будешь горько стонать, потому что не захотел познать Бога, даровавшего тебе настоящую жизнь. Сын сатаны, брат диавола, сообщник бесов нечестивых, превосходящий свиней своим бессловесием, бешеный пес, кровопийца, змей, алчнее зверей пожирающий омерзительные мяса в капищах. Ужели вы не стыдитесь вашего безумия и не понимаете вашего ослепления? Вы закалаете в жертву богам скотов и птиц, — разве боги ваши, будучи бездушными, испытывают голод? Поднеси пищу к устам идола, разве он вкусит ее? И если боги ваши требуют жертв, то спроси, пускай ответит какой-либо из богов ваших, каменный или деревянный, чего он желает, чтобы заколали ему: козу ли, вола ли, или курицу? О погибельные! Сами впали в погибельный ров и нас желаете столкнуть в него.

Проконсул, придя от этих слов в неистовую ярость, приказал возливать на язвы святаго уксус с солью, растирать их волосяными веревками и прикладывать к ребрам раскаленное железо. А затем, так как день уже склонялся к ночи, мучитель приказал бросить страдальца в темницу. Наутро проконсул вышел из Аполлонии, направляясь к Геллеспонту, ведя за собою связанными и захваченных христиан; вместе с ними везли и святаго мученика Кодрата, ибо от жестоких мук он не мог даже двигать ногами. Проконсул, миновав реку, называемую Рунток, был встречен воеводою той области. Из окрестных селений собрались также большие толпы христиан как будто на встречу проконсулу Переннию, а на самом деле, — желая видеть и почтить святаго великомученика Кодрата, слава о котором распространялась по всей Азии и по всей вселенной. Проконсул, вступив вместе с областеначальником во встретившееся на пути селение, переночевал в нем; с наступлением дня он пожелал принести жертву бесам, так как в селении было множество идолов — вместе с тем, конечно, он желал принудить к принесению жертв и христиан. Прежде всего проконсул приказал поставить пред собою святаго Кодрата, и так как он не имел сил идти пешим, то его к капищу привезли на колеснице. Но хотя святый Кодрат и слаб был телом, тем не менее на взгляд казался веселым, улыбаясь и веселясь о Боге Спасителе своем. Там стоял весь собравшийся народ, желавший видеть страдания Христова мученика. Проконсул спросил Кодрата:

— Кодрат! Надумал ли ты познать богов или по-прежнему пребываешь в своем безумии?

Святый громогласно отвечал:

— Я с младенчества научен познавать Истинного Бога Христа; я — христианин от чрева моей матери и другого Бога не знаю, кроме Того, в Которого верую с пеленок!

Тогда проконсул приказал разжечь громадный костер, поставить на нем железное ложе и, когда оно накалилось, положить мученика.

— Не нужно, — сказал при этим святый, — чтобы меня кто либо вел и клал на это ложе, — я сам на него взойду!

И вот, укрепленный силою Христовою, он сам пошел в огонь и, осенивши себя крестным знамением, возлег на раскаленном ложе и почивал на нем, как будто на мягкой постели, совершенно не испытывая вреда от огня. Огонь, потеряв свою естественную силу, служил рабу Божию на столько, лишь доставляя ему теплоты, сколько было необходимо для успокоения многотрудного и многоболезненного тела святаго мученика. Слуги диавола между тем подкладывали под ложе смолу, масло, хлопок, а святый воспевал:

— Бж҃е, въ по́мощь мою̀ вонмѝ: гдⷭ҇и, помощи́ ми потщи́сѧ. Да постыдѧ́тсѧ и҆ посра́мѧтсѧ и҆́щꙋщїи дꙋ́шꙋ мою̀.

Причем он смеялся над мучителем, говоря:

— Твой огонь холоден, и железо этого ложа гораздо мягче твоего ожесточенного сердца. Ты хорошо поступил, приказав мне, утомленному в дороге, отдохнуть на этой мягкой постели!

С такими словами святый поворачивался на ложе, как будто на постели. Прошло много времени, а святый мученик оставался в огне живым, здоровым и неповрежденным; тогда мучитель, пылая гневом, приказал, сняв святаго с ложа, отсечь ему за селением голову. Вышед из огня твердыми ногами, святый уже более не нуждался в колеснице или поддерживающих, но сам собою пошел к месту казни, воспевая во время пути:

— Бл҃гослове́нъ гдⷭ҇ь, и҆́же не дадѐ на́съ въ лови́твꙋ зꙋбѡ́мъ и҆́хъ.

С ним вместе пели и некоторые из братий, следовавших за ним. И, воздав благодарение Богу, он склонил под меч свою честну́ю главу.

Так скончался святый великомученик Христов Кодрат, будучи усечен мечом в десятый день месяца марта, в который увенчался мученичеством вместе с своею дружиною и соименный ему друг его, Кодрат Коринфский, что было в царствование над Греками и Римлянами Валериана, а над христианами в бесконечное царствование Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава со Отцем и Святым Духом ныне и присно и во веки веков. Аминь.