Страдание святых мучеников Ермила и Стратоника

В царствование Ликиния, нечестивого и весьма ревностного идолопоклонника, всем христианам угрожала мучительная смерть. Их разыскивали по всем странам, городам и селениям. И всякий, кто, найдя христианина, доносил о нем царю, входил чрез то в милость к нему и удостаивался великих почестей. Посему все, из угождения царю, начали разыскивать и преследовать христиан.

Однажды, когда Ликиний сидел на троне и производил суд, один воин подошел к нему и сказал:

— Есть здесь христианин, по имени Ермил, имеющий среди христиан сан диакона; давно уже служа Христу, он смеется над нашими богами и над тобою, царь, и не хочет знать тебя.

Услышав это, царь повелел отыскать и схватить Ермила. Святый молился, воздевая руки к Господу Богу своему, когда пришли к нему посланные от царя. Узнав, что его берут на суд и мучение за Христа, он возрадовался и возвеселился, и последовал за воинами не как насильственно ведомый, но — с бодрою поспешностию, как будто бы шел для получения почестей. Полный благородного мужества, предстал он пред царем. Увидев его, Ликиний спросил:

— Скажи нам, точно ли ты христианин, как мы слышали о тебе?

— Я, — отвечал Ермил, — не только свободно признаю себя христианином, но заявляю, что я посвящен пред невидимым Богом и предстою пред Ним в сане диакона.

— Будь же диаконом, то есть служителем, и наших богов, — сказал царь.

На это предложение царя мученик с презрением ответил:

— Мне думается, царь, — ты или глух, или безумен. Я сказал тебе, что служу невидимому Богу, а не тем вашим идолам которые, будучи видимы, сами ничего не видят и не понимают, что значит быть диаконом. В обольщении ты почитаешь их за богов, между тем как они суть бездушные и глухие камни и деревья, изделия рук человеческих, которые больше заслуживают того, чтобы над ними смеялись, чем — чтобы поклонялись им.

Царь не мог более слышать свободных речей мученика и тотчас приказал бить его по ланитам особенными медными орудиями, заранее приготовленными для мучения, и при этом — приговаривать:

— Не будь, Ермил, дерзок языком, почитай царя, принеси жертву богам и избавь себя от мучения.

Святый же, казалось, не только не чувствовал никакой боли во время сильнейших побоев, но еще смеялся над бессилием мучителя. Потом, возвысив голос, он громко сказал царю:

— Множество ран примешь ты сам и страшную руку Божию познаешь на себе за то, что, оставив своего Создателя, обращаешься к глухим и немым богам, в особенности же — за то, что и других, как бы завидуя их спасению, хочешь насильственно Святые мученики Ермил и Стратоникпривести к такой же погибели.

После этого царь повелел отвести святаго Ермила на три дня в темницу, рассчитывая, что он одумается и раскается в своей смелости. Мученик же по дороге воспевал:

— «Гдⷭ҇ь мнѣ̀ помо́щникъ, и҆ не ᲂу҆бою́сѧ, что̀ сотвори́тъ мнѣ̀ человѣ́къ. На бг҃а ᲂу҆пова́хъ, не ᲂу҆бою́сѧ, что̀ сотвори́тъ мнѣ̀ пло́ть».

При входе же в темницу он воспел:

— «Пасы́й і҆и҃лѧ вонмѝ, наставлѧ́ѧй ꙗ҆́кѡ ѻ҆вча̀ і҆ѡ́сифа, сѣдѧ́й на херꙋви́мѣхъ, ꙗ҆ви́сѧ, и҆ прїидѝ во є҆́же спастѝ на́съ».

И Господь не забыл раба Своего, но послал для утешения и укрепления его Ангела, который, явившись, сказал ему:

— Ермил! Будь мужествен, говори, не умолкай и не бойся, ибо скоро ты одержишь победу над замыслами мучителя и получишь за страдание пресвятый венец свыше.

Так Бог, вооружив Своего воина на подвиг, опоясал его силою, укрепил руки его на борьбу и дал мышцам его как бы медный лук и щит спасения.

По прошествии трех дней царь снова потребовал Ермила на суд и сказал ему:

— Раскаялся ли ты и согласен ли принести жертвы богам, чтобы освободиться от предстоящих тебе мук? Или ты все еще одержим безумием, и сам готовишь себе погибель?

Воин Христов, во славу укрепившего его Господа, мужественно отвечал на это:

— Царь! Я уже сказал тебе раз, и тебе следовало бы удовольствоваться моими первыми словами и более не спрашивать меня. У меня есть Бог Небесный; Им Одним я живу, ему готов принести себя самого в жертву, и от Него ожидаю получить великую помощь себе.

— Посмотрю я, поможет ли тебе Живущий на Небе, — сказал царь, и тотчас приказал шести сильным и жестоким воинам растянуть его на земле и нещадно бить.

Святый терпеливо переносил мучение, — как будто бы били не его, — и так молился Богу:

«Господи Боже мой! Ради меня Ты претерпел раны и побои при Понтийском Пилате; укрепи же меня Сам в моих страданиях за Тебя, пошли мне силу перенести эти муки, чтобы чрез участие в страданиях Твоих сделаться мне достойным быть участником и вечной славы Твоей».

Когда святый молился Так, вдруг внезапно послышался Голос с Неба, который говорил:

— Аминь, аминь, Ермил! Чрез три дня ты избавишься от этих мучений и получишь великую награду за свои страдания.

Этот голос придал мученику великое мужество и силу, на мучителей же навел великий страх и трепет; они пали на землю и не могли ничего делать. Пришел в трепет и царь, однако не хотел признать силы Божией. По его приказанию, святый мученик снова был отведен в темницу.

Сторожем темничным, которому было поручено стеречь мученика, был Стратоник. Он был тайным христианином и другом святаго Ермила. Сердце его сокрушалось при виде страданий мученика, но в то же время он радовался в душе его мужеству и твердости, лишь не решался сам пойти на такие страдания.

Входя в темницу, Святый Ермил пел:

— «Гдⷭ҇ь просвѣще́нїе моѐ и҆ спаси́тель мо́й, когѡ̀ ᲂу҆бою́сѧ; гдⷭ҇ь защи́титель живота̀ моегѡ̀, ѿ когѡ̀ ᲂу҆страшꙋ́сѧ»

Небесный свет свыше озарил его, и опять послышался Голос, который призывал мужественно переносить страдания и обещал конец их по прошествии трех дней.

Поутру на другой день царь снова призвал святаго на судилище. Он предстал пред ним со светлым лицем, веселым взором и с радостью в сердце. Мучитель, качая головой и смеясь над мучеником, сказал:

— Отвечай нам: какую пользу принесла тебе мрачная темница? Убедили ли тебя перенесенные страдания подчиниться царскому закону и воздать богам приличествующую им честь? Или нужно будет придумывать еще мучения против упорства твоего сердца?

— Мрачная темница, — отвечал мученик, — просветила меня; на душе у меня покойно, радостно и светло, что подает мне добрую надежду на получение будущей награды; и я весьма удивляюсь, почему нисколько не рассеивается тьма, в которую ты погружен и которая скрывает истину от твоих душевных очей.

Когда святый обличал таким образом заблуждение царя, Ликиний воскликнул:

— Ты, как видно, ни к чему другому не способен, как только к тому, чтобы, по невоздержности своего языка, по дерзости и безумию, открыто глумиться надо мною. Отвечай же и говори прямо, принесешь ли жертву богам и подчинишься ли нашему приказанию, или же подвергнешь себя заслуживаемым тобой мучениям?

— Ты уже слышал, царь, что я отвечал, — сказал мученик Христов Ермил, — и ничего не услышишь от меня более; делай — что хочешь, исполняй — что задумал.

Разгневанный Ликиний приказал растянуть святаго нагим на земле и бить палками по животу. Святый среди истязания имел одну радость — во Христе и молился, возводя к Нему душевные очи:

— «Бж҃е, въ по́мощь мою̀ вонмѝ: гдⷭ҇и, помощи́ ми потщи́сѧ».

Терпение святаго привело мучителя в еще большую ярость, и он приказал терзать живот его орлиными когтями:

— Пусть видит, — сказал он, — своими глазами внутренности свои.

Мученик же говорил:

— Се́рдце моѐ и҆ пло́ть моѧ̀ возра́довастасѧ ѡ҆ бз҃ѣ жи́вѣ. Ꙗ҆́кѡ ѿ тꙋ́ка и҆ ма́сти да и҆спо́лнитсѧ дꙋша̀ моѧ̀, и҆ ᲂу҆стна́ма ра́дости восхва́лѧтъ тѧ̀ ᲂу҆ста̀ моѧ̑.

Стратоник, смотря на такие нечеловеческие мучения святаго Ермила, своего друга, и на растерзание утробы его, начал плакать.

Увидев это, некоторые из окружающих тотчас донесли царю, говоря:

— Темничный сторож Стратоник не скрывает своего участия в христианском заблуждении и своей дружбы с Ермилом, потому что жалеет и плачет о нем.

Царь, призвав Стратоника, спросил: «Друг ли ты Ермилу?»

Стратоник, не желая, как ученик истины, говорить неправды и видя, что настало для него время совершить подвиг, назвал себя другом Ермила и христианином, обличил бездушие идолов и безумие поклоняющихся им и прославил Единого Бога, Творца Неба и земли. Разгневанный царь приказал обнажить Стратоника и бить его палками по всему телу. Среди мучений страдалец возводил очи к своему другу, святому Ермилу, и говорил:

— Молись обо мне Христу, Ермил, чтобы Он помог мне твердо и непоколебимо соблюсти веру и возвыситься над своими мучителями.

При этом он убеждал Ликиния перестать поклоняться слепым и бездушным идолам и бояться наказания от Истинного Бога, в руки Которого впасть страшно.

Святаго били до тех пор, пока он не замолчал в изнеможении от ран. После этого царь приказал обоих, и Стратоника и Ермила, заключить в темницу. Святый Стратоник молился и говорил:

— Гдⷭ҇и, не помѧнѝ беззако́нїй моих пе́рвыхъ.

И оба взывали к Богу:

— Помозѝ на́мъ, бж҃е, сп҃си́телю на́шъ, сла́вы ра́ди и҆́мене твоегѡ̀.

В ответ на это послышался Божественный Голос, который говорил:

— Вы совершили течение, сохранили веру, и вам уготован венец правды, который получите поутру.

С наступлением утра Ермил был снова приведен на судилище, и Ликиний спросил его:

— Принесешь ли жертву богам?

— Что прежде говорил тебе, — отвечал святый, — то повторю и теперь. Жги, секи, и — как хочешь — мучь меня, ибо я привык не бояться убивающих тело, души же не могущих убить.

Мучитель приказал повесить святаго на дереве и резать ножами тело его. Среди жестоких мучений святый непрерывно молился и говорил:

— Будь мне Помощником, Господи, Спаситель мой!

«Не бойся: с тобою Я, Бог твой!» — услышал он Голос свыше.

После этого царь осудил святаго Ермила на потопление в реке Истре. Он увещевал потом и святаго Стратоника принести жертву богам.

— Иначе и ты, окаянный, — говорил он, — пострадаешь подобно своему другу.

Блаженный Стратоник отвечал:

— Действительно, я был бы окаянным, если бы послушался твоего безумного приказания. Как же я могу желать жизни, когда мой друг умрет за Христа?

— Что же? Разве ты хочешь умереть с Ермилом? — спросил Ликиний.

Святый Стратоник отвечал:

— Весьма хочу! Истинным друзьям надобно вместе и бедствия переносить, и благами наслаждаться. Что же для нас приятнее страданий и смерти за Христа?

Потеряв всякую надежду на успех, Ликиний осудил и святаго Стратоника на такую же смерть, — чтобы его утопили в воде вместе со святым Ермилом.

Обоих святых мучеников повели к реке. По дороге они радостно пели:

— Сла́ва въ вы́шнихъ бг҃ꙋ, и҆ на землѝ ми́ръ, въ человѣ́цѣхъ бл҃говоле́нїе!

Когда воины привели их к реке Истре, то положили их в сети и бросили в глубокое место; и, таким образом, река приняла тела святых мучеников, Небо же вселило в свои обители души их. На третий день верующие нашли на берегу их святые тела и с честию похоронили их на расстоянии восемнадцати стадий от города Сингидона. При этом их положили в одном гробе, чтобы у них все было: общее исповедание Христа, общая темница, общие мучения, общее потопление, общее погребение тел их, общая и слава на Небе благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому со Отцем и Святым Духом подобает всякая слава, честь и поклонение, ныне и присно, и во веки веков, аминь.