Житие святаго отца нашего Сильвестра, папы Римского

Святый Сильвестр родился в Риме. Он был воспитан в святой вере и учился у пресвитера Квирина — как наукам, так и доброй нравственности. Достигши совершеннолетия, он стал великим страннолюбцем и, из любви к Богу и ближним, вводил в свой дом странников и, омыв им ноги, угощал их, доставляя им полное успокоение. Когда из Антиохии пришел в Рим святый муж и исповедник Христов епископ Тимофей, чтобы проповедать здесь Евангелие Царствия Христова, то Сильвестр принял его в свой дом и, видя его святое житие и слушая его учение, еще более преуспел в добродетелях и вере. Пробыв в доме Сильвестра год и несколько месяцев, Тимофей обратил из идолопоклонства к истинному Богу многих Римлян, за что и взят был городским префектом Тарквинием в темницу. После долговременного пребывания в узах и темнице он был подвергнут биению, но и после того отказался принести жертву идолам, за что был усечен мечом и принял мученическую кончину. Блаженный Сильвестр, взяв ночью его святые мощи, похоронил их с подобающими погребальными песнопениями в своем доме. Впоследствии одна благочестивая женщина, по имени Феонисия, на свои средства построила храм в честь святаго Тимофея — с благословения римского епископа Мелхиада, который и перенес в этот храм мощи святаго мученика. Городской же префект Тарквиний, призвав Сильвестра, требовал у него имущества, оставшегося после Тимофея, и принуждал его принести жертву идолам, угрожая за неповиновение страшными муками. Сильвестр же, предвидя неожиданно скорую смерть префекта, сказал ему евангельскими словами:

— Въ сїю̀ но́щь дꙋ́шꙋ твою̀ и҆стѧ́жꙋтъ ѿ тебѐ, а что ты угрожаешь сделать со мною, то не сбудется.

Разгневавшись на эти слова, префект повелел заключить святаго в железные оковы и бросить в темницу; сам же сел обедать. Во время обеда в горле у него остановилась рыбья кость, которую не могли извлечь никакими средствами, даже при помощи врачей; промучившись с обеда до полночи, Тарквиний умер, согласно предсказанию святаго, и наутро родные отнесли тело его с плачем на место погребения. Сильвестра же верующие с радостию вывели из темницы, и он стал почитаем с этого времени не только верующими, но и неверующими, ибо многие из служителей со двора префекта видя, как исполнилось предсказание Сильвестра, убоялись и припадали к ногам его, опасаясь, чтобы и с ними не случилось какого-либо несчастия, как с их господином; другие же, будучи убеждены тем чудом, прямо обратились ко Христу. Вскоре после того святый Сильвестр был принят в клир Римской Церкви и принял сан пресвитера от папы Марцеллина. После кончины папы Римского Мелхиада он был избран единодушно всеми папою и восшел на епископский престол. Он поставлен был на вид всех, как ярко горящая свеча на свещнике, и пас стадо Христово, как новый апостол, словами и делами своими направляя его на спасительную пажить.

Святый СильвестрЗаметив, что некоторые члены клира забыли об обязанностях своего служения и занялись светскими житейскими делами, он снова заставил их возвратиться на служение Церкви и при этом издал постановление, чтобы никто из посвященных не занимался торговыми делами. Он же установил для римских христиан новые названия дней седмицы. Римляне в то время первый день, который мы называем неделей, называли днем солнца, а остальные дни именовались у них днями Луны, Марса, Меркурия, Зевса, Венеры, Сатурна. Гнушаясь нечестивыми именами языческих богов, Сильвестр повелел называть первый день днем Господним, потому что в этот день совершилось преславное Воскресение Господа нашего из мертвых, прочие же дни так, как и ныне именуют их римские христиане. Сделал также он постановление о том, чтобы христиане держали пост только в одну субботу, в которую Христос умер и сошел во ад, чтобы разорить его и извести оттуда прародителя нашего Адама вместе с другими праотцами; в прочие же субботы поститься запретил. В то время в Риме, в глубокой пещере, под Тарпейскою скалой, гнездился огромный змей, которому язычники всякий месяц приносили жертвы, как богу; когда же этот змей выходил из пещеры, он отравлял своим ядовитым дыханием воздух, и многие из живых вблизи того места умирали, чаще всего дети. Святый Сильвестр, желая избавить людей от пагубного змея и обратить их от безбожия к Истинному Богу, созвал живших в городе христиан и заповедал им три дня поститься и молиться, причем сам постился и молился больше всех. В одну ночь явился ему в видении святый Апостол Петр и повелел, чтобы он взял с собою несколько священников и диаконов и пошел без страха к пещере, где жил змей. При входе в пещеру Сильвестр должен был совершить Божественную службу, потом войти внутрь пещеры и, призвав Имя Господа Иисуса Христа, заключить там змея, чтобы он уже никогда не выходил оттуда. Святый, по повелению Апостола, пошел к пещере и, по совершении Божественной службы, вошел туда и, найдя в ней какие-то двери, затворил их, говоря:

— Да не открываются сии двери до дня Второго Пришествия Христова!

Так, заключив в пещере змея, он лишил его выхода навеки. Язычники же думали, что Сильвестр со своим клиром будет пожран змеем. Но когда они увидели его вышедшим без всякого вреда для него, то удивились; видя, что змей уже больше не выходит с тех пор, многие познали силу Истинного Бога и присоединились к верующим.

В то время царством Римским правил Константин Великий, который еще не принял Святаго Крещения, хотя и уверовал всем сердцем во Христа. Он издал указ о том, чтобы никто не дерзал хулить Христа и преследовать христиан, приказал запереть идольские храмы и прекратить языческие жертвоприношения, а христиан, находящихся в изгнании, выпустил на свободу, и освободил заключенных в темнице. Вместе с тем царь был внимателен к просителям и исполнял всякую справедливую просьбу; из имения своего он раздавал щедрую милостыню нищим. В Риме и за пределами его, по империи, Константин велел воздвигать христианские храмы. Церковь Христова день ото дня возрастала и умножалась в числе своих чад, а идолопоклонство умалялось. Это привело в радость верующих, которых в Риме было уже так много, что они хотели изгнать из города всех, не желавших стать христианами, Царь, однако, запретил это народу, сказав:

— Бог наш не хочет, чтобы кто-нибудь обращался к Нему, будучи принужден к этому; а кто по своему расположению и с добрым намерением приступает к Нему, к тому Он благоволит и милостиво его принимает. Итак, кто как хочет, так пусть и верует, с полною свободою, и пусть один не преследует другого.

От этого царского слова народ еще больше возрадовался, видя, что царь представляет каждому жить по своей вере, как кому желательно.

Радовались верующие не только в Риме, но и по всей империи, ибо повсюду верные, мучимые за Христа, были выпускаемы из уз и темниц, возвращались из заточения исповедники Христовы, безбоязненно возвратились домой христиане, скрывавшиеся в пустынях из страха пред мучителями, и гонение повсюду прекратилось.

Но исконный враг христианства — диавол, не вынося такого зрелища церковного мира и распространяющегося света благочестия, внушил евреям мысль обратиться к достохвальной Елене, матери царя, жившей тогда в своем отечестве, Вифинии.

— Хорошо поступил царь, сын твой, — сказали они Елене, — что оставил нечестие и ниспроверг идольские храмы; но нехорошо, что он уверовал в Иисуса и чтит его, как Сына Божия и Истинного Бога, тогда как Он был еврей и волшебник, прельщавший людей разными привидениями, которые Он вызывал Своею волшебною силой; Его, как преступника, Пилат после мучений повесил на кресте. Итак, ты, царица, должна вывести царя из такого заблуждения, чтобы Бог не прогневался на него и чтобы с ним не приключилось какого-нибудь несчастья.

Выслушав это, Елена уведомила о том письменно сына своего, Константина. Прочитав письмо, он ответил своей матери также чрез письмо, чтобы иудеи, сообщившие ей это, явились с нею в Рим и чтобы здесь вступили в состязание о вере с христианскими епископами; какая сторона одолеет, той, значит, и вера правильнее. Когда царица объявила об этом повелении царя иудеям, тотчас собралось множество ученых евреев, изучивших свой Закон, знавших и учение Пророков, и греческую философию и готовых к состязанию, и все они с царицею Еленою отправились в Рим. Между ними был один мудрейший раввин, по имени Замврий, который не только изучил в совершенстве эллинскую философию и еврейские книги, но в то же время был и великим волшебником. На него-то евреи возлагали всю свою надежду, думая, что если он не одолеет христиан в словесном споре, то поразит их своими волшебными знамениями.

Когда настал день препирательства евреев с христианами, царь сел на престоле, окруженный всем своим синклитом и пред ним предстал святый Сильвестр с небольшою дружиною сопровождавших его, в числе которых было и несколько приехавших в то время в Рим епископов. Вошли затем и евреи, в количестве ста двадцати человек, и тотчас началась беседа, которую царица Елена слушала, сидя за занавесом, а царь с синклитом обсуждал то, что говорилось с той и другой стороны. Сначала евреи потребовали, чтобы со стороны христиан на прение с ними выступили двенадцать мудрейших христиан, но святый Сильвестр воспротивился им, говоря:

— Мы полагаем надежду не на множество людей, но на Бога, всех укрепляющего, призывая Которого на помощь, говорим: воста́ни, бж҃е, разсꙋдѝ дѣ́ло твоѐ!

— Это — слова из нашего писания, — возразили иудеи, — ибо наш Пророк написал их; тебе следует говорить словами своих книг, а не наших!

Сильвестр отвечал на это:

— Правда, сначала вам сообщено было писание Ветхого Завета и проповеди Пророков, но они в то же время и наши, потому что в них говорится много о Христе, Господе нашем. Итак, наш спор должен основываться на ваших книгах, ибо, тогда как ваши книги стали и нашими, наши вам чужды и вы скорее поверите книгам своим, чем нашим. Поэтому мы на основании ваших книг покажем вам истину, коей вы противитесь; такая победа будет славнее и очевиднее, когда мы, взяв оружие из рук врага, этим оружием и победим его!

— Сии слова епископа, — заметил царь, — справедливы, и в этом ему нельзя прекословить; ибо если из ваших книг, иудеи, христиане приведут вам свидетельство о своем Христе Боге, то, конечно, за ними останется верх, и вы будете поражены своими же собственными книгами.

Весь синклит выразил похвалу этому царскому решению.

Тогда евреи начали говорить христианам следующее:

— Вседержитель наш Бог в книге Второзакония говорит: ви́дите, ви́дите, ꙗ҆́кѡ а҆́зъ є҆́смь, и҆ нѣ́сть бг҃ъ ра́звѣ менѐ. Как же вы называете Богом Иисуса, Который был простым человеком и Которого отцы наши распяли? Как вы вводите трех богов: Отца, в Которого и мы веруем, и Иисуса, называя Его Сыном Божиим, а третьего Бога называете Духом? Веруя так, разве вы не идете против Создателя всего — Бога, учащего, что других богов кроме Него, нет?

На это богодухновенный Сильвестр отвечал:

— Если вы без всякого предубеждения и раздражения вникнете умом своим в Писания, то убедитесь, что мы не вводим ничего нового, когда исповедуем Сына Божия и Святаго Духа, ибо это — не наши слова, но откровение Божие, содержащееся в книгах Пророков Божиих. Прежде всего, Пророк и царь Давид, предвозвещая восстание отцов ваших на нашего Спасителя, сказал: вскꙋ́ю шата́шасѧ ꙗ҆зы́цы и҆ лю́дїе поꙋчи́шасѧ тще́тнымъ; собраша́сѧ вкꙋ́пѣ на гдⷭ҇а и҆ на хрⷭ҇та̀ є҆гѡ̀? Итак, здесь, называя его Христом и Господом, он указывает не одно лицо, а два. А что Христос есть Сын Божий, об этом возвещает тот же Пророк такими словами: гдⷭ҇ь речѐ ко мнѣ̀, сн҃ъ мо́й є҆сѝ ты̀, а҆́зъ дне́сь роди́хъ тѧ̀. Иной родивший и иной — рожденный!

На это иудеи сказали:

— Говоря, что Бог родил, ты бесстрастного делаешь страстным. Каким образом и Сын, рожденный в известное время и имевший временное бытие, может быть Богом? Ибо то слово: дне́сь указывает на известное время и не позволяет признавать Сына вечным Богом.

Сильвестр отвечал:

— Мы не говорим, что в отношений к Богу имело место рождение страстное; мы исповедуем, что Божество — бесстрастно и что рождение Сына было таким, каково бывает рождение слова из мысли. Мы не вводим учения о временном рождении Сына от Отца, но веруем в вечное рождение его, не подлежащее условию времени, ибо знаем, что Творец времени есть Сын вместе с Отцом и Духом, а Творец времени Сам не находится под временем. Выражение же: а҆́зъ дне́сь роди́хъ тѧ̀ обозначает не го́рнее и предвечное Божественное рождение, но дольнее, которое имело место в известное время и совершилось во плоти, принятой ради нашего спасения. Пророк знал, что Христос — Бог предвечный, почему и говорит: прⷭ҇то́лъ тво́й, бж҃е, во вѣ́къ вѣ́ка. Предвозвещая же имевшее совершиться в последующее время воплощение, он сказал: сн҃ъ мо́й є҆сѝ ты̀, а҆́зъ дне́сь роди́хъ тѧ̀. Итак этими словами: сн҃ъ мо́й є҆сѝ ты̀ он указывает не на временное, но на предвечное Его рождение; а словами: а҆́зъ дне́сь роди́хъ тѧ̀ обозначает Его рождение, совершившееся в известное время. Сказав: а҆́зъ роди́хъ тѧ̀, Пророк показал, что и то рождение Сына, которое должно было совершиться в известное определенное время, Отец приписывает Себе Самому, потому что оно должно быть по Его воле. Но уже и то даже выражение: дне́сь роди́хъ тѧ̀ указывает на вечность рождения Божия, в которой нет действия прошедшего и будущего, а всегда только одно настоящее. О Духе же Святом тот же Давид свидетельствует такими словами: сло́вомъ гдⷭ҇нимъ нб҃са̀ ᲂу҆тверди́шасѧ, и҆ дх҃омъ ᲂу҆́стъ є҆гѡ̀ всѧ̀ си́ла и҆́хъ. Итак, здесь упоминает он о Трех лицах: Боге — Отце и Сыне, Которого называет Словом ради его вышнего и бесстрастного рождения, и о Святом Духе. И в другом месте он говорит: дх҃а твоегѡ̀ ст҃а́гѡ не ѿимѝ ѿ менѐ. И опять: ка́мѡ пойдꙋ̀ ѿ дх҃а твоегѡ̀? Сими словами Пророк ясно показывает, что существует Дух Святый, Который наполняет Собою все. И еще говорит: по́слеши дх҃а твоегѡ̀, и҆ сози́ждꙋтсѧ. Не Давидом ли все это сказано? Но и Боговидец Моисей в книге Бытия приводит такие слова Божии: сотвори́мъ человѣ́ка по ѡ҆́бразꙋ на́шемꙋ и҆ по подо́бїю. С кем же тогда говорил Бог, если с Ним не было какого-то другого Лица? Никто не скажет, чтобы это сказал Бог Небесным Силам, ибо те самые слова: по ѡ҆́бразꙋ на́шемꙋ не дают никакой возможности так думать; не один и тот же образ и подобие у Бога и Ангелов, как не одинаково существо и сила их с Богом, но иное — существо Божие и иное — ангельское. Итак, нужно предположить, что был Кто-то Иной в беседе, с Кем Бог сказал те слова: по ѡ҆́бразꙋ на́шемꙋ. Этот Иной должен был быть таким, Который бы имел одинаковое существо с говорящим Богом, совершенно тожественный с Богом по образу и подобию. Кто же это мог быть, как не Сын, Который единосущен Отцу, равен с Ним по славе и власти, будучи неизменным образом Божиим? Что же мы вводим нового, когда веруем и утверждаем, что существуют Отец, и Сын, и Святый Дух? И если язычникам это представляется невероятным и неосновательным, то это неудивительно, ибо они не знают Священного Писания. Но почему не веруете этому вы, которые изучаете слова святых Пророков, из коих нет ни одного, который бы не пророчествовал о Спасителе нашем?

После того святый Сильвестр хотел подробнее говорить о Пресвятой Троице, но царь, прервав его речь, сказал иудеям:

— Те слова, которые предложил нам из Писания епископ, так ли читаются, иудеи, и в ваших книгах?

Они отвечали:

— Так.

Тогда царь сказал:

— Итак, в том споре о Пресвятой Троице, мне кажется, вы побеждены.

— Нет, добрый царь, — возразили иудеи, — Сильвестр ни за что не победит нас, если и мы выскажем против него, что имеем; а мы могли бы сказать многое, но видим, что напрасно нам препираться с таким усердием о Троице. Не о том мы пришли говорить — один ли Бог или три, а о том что Назарянин — не Бог. Ибо если и согласиться с тем, что существуют три Бога, все-таки из этого еще не следует что нужно веровать в то, что Иисус есть Бог. Он был не Бог, а человек, рожденный от людей и живший с грешными людьми, евший и пивший с мытарями и, как пишется о нем в Евангелии, он был искушаем от диавола, потом предан учеником, взят, осмеян, избит, напоен желчию и оцтом, лишен одежд, разделенных между воинами по жребию, пригвожден ко кресту, умер и погребен. Как такой может назваться Богом? Об этом-то, царь, говорим мы теперь против христиан, что они вводят сего нового Бога. Итак, если они могут что сказать о Нем, и если у них есть какие-либо свидетельства, то пусть скажут нам!

После этого начал говорить святый Сильвестр:

— Не трех Богов мы признаем, иудеи, как вам кажется, но исповедуем единого Бога, Которого почитаем и Которому поклоняемся как Сущему в трех лицах, или Ипостасях. Вам бы следовало рассудить о справедливости тех слов, какие я привел из ваших же книг в ответ на первый предложенный вами вопрос, и по поводу их вступить в прение, но так как вы отказываетесь теперь говорить о сем, то побеседуем о Господе нашем Иисусе Христе, чего вы и сами хотите. Начнем со следующего. Бог, приведший все в бытие, когда создал человека и увидел его склонившимся ко всякому злу, не презрел погибающего дела рук Своих, но соблаговолил, чтобы Сын его, пребывая нераздельно с Ним (ибо Бог находится везде), сошел к нам на землю. Итак, Он сошел и, родившись от Девы, стал под Законом, да подзакѡ́нныѧ и҆скꙋ́питъ. А о том, что Он имел родиться от Девы, предсказал божественный Пророк Исаия в таких словах: сѐ дв҃а во чре́вѣ зачне́тъ, и҆ роди́тъ сн҃а, и҆ нарече́ши и҆́мѧ є҆мꙋ̀ є҆мманꙋ́илъ. Имя же это, как и вы знаете, указывает на пришествие Божие к людям и в переводе на греческий язык значит: с нами Бог. Итак, Пророк задолго предсказал, что Бог родится от Девы.

Иудеи возразили:

— В нашем еврейском тексте книга пророка Исаии не имеет в себе выражения: дѣ́ва, но упоминает об ѻ҆трокови́цѣ — молодой женщине; вы исказили писание, написав в своих книгах вместо: ѻ҆трокови́ца слово — дѣ́ва.

Святый епископ Сильвестр отвечал:

— Если в ваших книгах написано не дѣви́ца, а ѻ҆трокови́ца, то не все ли одно и то же, что отроковица, что девица? Когда Пророк Исаия от лица Божия сказал Ахазу: проси себе знамения у Господа Бога твоего в глубину или в высоту, то Ахаз сказал: не буду просить и не стану искушать Господа. Тогда Пророк сказал: сегѡ̀ ра́ди да́стъ гдⷭь са́мъ ва́мъ зна́менїе. Какое же? сѐ дв҃а во чре́вѣ зачне́тъ. Если же вы говорите, что Пророк говорил не о деве, а об отроковице и что отроковица — не дева, то и обещанное Пророком знамение не может называться знамением, ибо если отроковица, вышедшая замуж, родит, то тут нет никакого чуда, но дело обычное. Родить же, не входя в общение с мужем, есть действительно чудо; это дело необыкновенное, превышающее є҆стества̀ ᲂу҆ста́вы. Итак, Та Отроковица, о Которой у вас написано, была Девою, потому что Господь обещал чрез Нее дать знамение и именно такое знамение, что Она, не познавши мужа, родит сверхъестественно Сына. И мы не исказили Писания, написав вместо отроковицы деву, но, скорее, точно выразили его мысль, чтобы яснее можно было увидеть в сем оное пречудное Божественное знамение, превосходящее естество человеческое. Кто же из людей родился без семени мужеского, кроме Адама, созданного из земли, и Евы, сотворенной из ребра его? И где женщина родила, не входя в общение с мужем? Итак, не было бы никакого знамения, которое обещал дать Бог — именно если бы та отроковица зачала во чреве не сверх естества, а по естеству соединившись с мужем, — но было бы обычное для природы человеческой дело. А так как Дева чистая зачала без мужа от Святаго Духа, то это и должно считаться Божиим новым и преславным знамением, и с нами теперь Бог, согласно обещанию, сверх естества рожденный от чистой Девы.

— Но так как рожденный от Марии назван не Еммануилом, а Иисусом, — возразили иудеи, — то, значит он не тот, которого обещал Бог чрез Пророка, а другой?

Святый Сильвестр отвечал:

— В Священном Писании иногда вместо имени указывается на деятельность того или другого лица, как например: нарцы̀ и҆́мѧ є҆мꙋ̀: ско́рѡ плѣнѝ, на́глѡ расхи́ти. Если в самом деле никогда не было того, кто назывался бы таким именем, то все-таки, так как Христос должен был победить врагов и взять у них добычу, вместо имени Его Пророком указаны те дела его, которые Он должен был совершить. В каком смысле тот же пророк говорит и об Иерусалиме: нарече́шисѧ гра́дъ пра́вды! Хотя никто никогда не звал тот город городом правды, а все зовут его обычным ему именем — Иерусалим, но так как в то время Иерусалим исправился пред Богом, то, поэтому, от события, в нем совершавшегося, ему дано в пророчестве имя — город правды. И еще в Писании могут встретиться места, где указывается вместо имени на какое-либо событие. А что Бог имел пребывать с людьми, послушай о том пророчествующего Варуха: се́й бг҃ъ на́шъ, и҆ не вмѣни́тсѧ и҆́нъ къ немꙋ̀. И҆зѡбрѣ́те всѧ́къ пꙋ́ть хи́трости, и҆ дадѐ ю҆̀ і҆а́кѡвꙋ ѻ҆́трокꙋ своемꙋ̀, и҆ і҆и҃лю возлю́бленномꙋ ѿ негѡ̀. Посе́мъ же на землѝ ꙗ҆ви́сѧ, и҆ съ человѣ́ки поживѐ. И о том, что Он должен был быть искушаем диаволом, предсказал Захария: и҆ показа̀ ми гдⷭ҇ь і҆исꙋ́са, і҆ере́а вели́каго, стоѧ́ща пред̾ лице́мъ а҆́гг҃ла гдⷭ҇нѧ, и҆ дїа́волъ стоѧ́ше ѡ҆деснꙋ́ю є҆гѡ̀, є҆́же проти́витисѧ є҆мꙋ̀. И҆ речѐ гдⷭ҇ь къ дїа́волꙋ: да запрети́тъ гдⷭ҇ь тебѣ̀ дїа́воле. О взятии же его предсказано в книге Соломоновой: реко́ша въ себѣ̀ помышлѧ́ющїи непра́вѡ. Оу҆лови́мъ же (ле́стїю) пра́веднаго, ꙗ҆́кѡ непотре́бенъ на́мъ є҆́сть, и҆ проти́витсѧ дѣлѡ́мъ на́шымъ. А то, что Он имел быть предан Своим учеником, предсказал Псалмопевец: ꙗ҆ды́й хлѣ́бы моѧ̑, возвели́чи на мѧ̀ запина́нїе. И о лжесвидетелях сказал: воста́ша на мѧ̀ свидѣ́телє непра́веднїи. О распятии же его сказал: и҆скопа́ша рꙋ́цѣ моѝ и҆ но́зѣ моѝ, и҆счето́ша всѧ̑ кѡ́сти моѧ̑. Тот же Пророк предсказал и о разделении риз Христовых: раздѣли́ша ри̑зы моѧ̑ себѣ̀, и҆ ѡ҆ ѻ҆де́жди мое́й мета́ша жре́бїй. И о напоении оцтом с желчию он же сказал: да́ша въ снѣ́дь мою̀ же́лчь, и҆ въ жа́ждꙋ мою̀ напои́ша мѧ̀ ѻ҆́цта. И далее о погребении его он предвозвестил: положи́ша мѧ̀ въ ро́вѣ преиспо́днемъ. И Иаков, ваш праотец, провидя сие духом, сказал: возле́гъ ᲂу҆снꙋ́лъ є҆сѝ ꙗ҆́кѡ ле́въ, и҆ ꙗ҆́кѡ скѵ́менъ.

Приводя эти и многие другие свидетельства святых Пророков о Христе Господе, святый Сильвестр победил евреев, ибо, так как Сам Дух Святый говорил его устами, он ясно доказал, что Христос есть Истинный Бог, рожденный от Девы.

Тогда евреи сказали:

— Какая нужда была Богу родиться во плоти человеческой? Разве Он не мог иначе спасти человеческий род?

Святый отвечал:

— Для Бога нет ничего невозможного, но диавола должен был победить тот, кто был им прежде побежден. Им побежден был человек, — человек рожденный не обычным порядком естества, не от семени мужеского, но созданный из земли и притом из земли чистой и непорочной, как дева — ибо она еще не была тогда проклята Богом и ее еще не осквернила ни кровь убитого брата, ни умерщвление животных, так что она еще не заражена была тлеющими телами, не осквернена какими-либо нечистыми и непотребными делами. Из такой земли была создана для нашего прародителя плоть, которую оживотворило божественное дуновение. Но если всезлобный диавол победил такого человека, то нужно было, чтобы и сам он был побежден таким же человеком. А таков и есть Господь наш Иисус Христос, рожденный не по обычаю и закону естества, но из чистой и святой девической утробы, подобно тому, как Адам произошел из не зараженной грехом земли. И как Адам был оживлен дуновением божественным, так и Сей воплотился под действием Духа Святаго, сошедшего на Пресвятую Деву, и стал совершенным Богом и совершенным человеком — во всем, кроме греха, имеющим два естества — Божеское и человеческое, но в одном лице; и поэтому человеческая природа страдала за нас, а Божество оставалось бесстрастным.

При этом святый привел такой пример:

— Когда дерево, озаренное лучами солнца, подсекается топором, то с подсекаемым деревом луч солнечный не подсекается. Так и человечество Христово, соединенное с Божеством, если и претерпело страдания, то эти страдания не коснулись Божества.

Эти доказательства, приведенная святым Сильвестром, царь и весь синклит одобрили и признали его победителем в споре, потому что евреи не могли уже более сказать что-нибудь против Сильвестра. Тогда волхв Замврий сказал царю:

— Хотя Сильвестр и одолевает нас своими словами, будучи многоречив и искусен в беседе, но все-таки мы из-за этого не отступим от нашего отеческого Закона и не последуем за человеком, которого наши отцы, по общему соглашению, предали на смерть. А что один только есть тот Бог, Которого мы почитаем, и нет иного, то я готов доказать это не словом, как делает Сильвестр, а самим делом; прикажи лишь, царь, привести сюда большого и свирепого быка, и тотчас же твое державство и все присутствующие убедятся, что нет Бога, кроме Бога нашего.

Один же из присутствовавших сказал:

— Такой бык есть в моем стаде, недалеко от городских ворот. На него никто не может возложить ярма, никто не может даже погладить его рукой или дотронуться до него.

Царь тотчас же приказал привести того быка. Между тем, продолжая беседу, святый Сильвестр спросил Замврия:

— Зачем тебе бык, и, когда его приведут, что ты с ним будешь делать?

Замврий отвечал:

— Хочу доказать силу нашего Бога, ибо если я пошепчу быку на ухо, то он тотчас издохнет. Ибо смертное существо не может стерпеть Имени Божия и не может остаться в живых тот, кто услышит сие Имя. И наши отцы, когда быки были приводимы для жертвоприношения, говорили то Имя в уши быков, и те тотчас же падали с громким ревом и издыхали, будучи, таким образом, готовыми для жертвоприношения.

Сильвестр возразил:

— Но если это Имя, по твоим словам, убивает всякого, кто его слышит, как же ты узнал его?

Замврий отвечал:

— Тебе нельзя знать эту тайну, потому что ты — враг нам.

Когда Замврий дал такой ответ, царь сказал ему:

— Если ты не хочешь открыть этой тайны епископу, то открой ее нам, ибо поистине это дело сомнительное, если только не предположить, что то Имя можно узнать, прочитав как оно написано где-нибудь.

Замврий отвечал:

— Ни кожа, ни хартия, ни дерево, ни камень и ничто иное не может содержать в себе начертания оного Имени, ибо тотчас же и сам пишущий и то, на чем пишется, погибают.

— Скажи же, — заметил царь, — как сам ты узнал его? Ибо нельзя узнать его, если оно не передается в словах, не называется в письмени?

— Я, царь, — отвечал Замврий, — семь дней постился, потом в новую серебряную умывальницу налил чистой проточной воды и стал молиться; тогда невидимым перстом на воде написаны были слова, которые и сделали мне известным Имя Божие.

Премудрый же Сильвестр сказал:

— Если ты действительно узнал то Имя таким способом, как ты говоришь, то все-таки, когда ты говоришь его кому нибудь на ухо, разве ты не слышишь сам того Имени так же, как слышит его тот, кому ты его говоришь? Как и сам ты, слыша его, не умираешь?

Волхв отвечал:

— Я уже сказал, что тебе не следует знать этой тайны, так как ты нам враг. Да и какая нужда в словах, когда лучше всего на деле доказать то, что говоришь? Выбери одно из двух: или ты, призвав Имя своего Назарянина, умертви быка, чтобы и мы могли уверовать в того Назарянина, или я скажу на ухо быку Имя нашего Бога и умерщвлю быка, так что ты тогда должен будешь уверовать в нашего Бога.

Все присутствовавшие, услышав это, одобрили решение Замврия; христиане же пришли в колебание, хотя святый епископ успокаивал их.

Царь же сказал Замврию:

— Тебе следует сначала исполнить обещание, ибо ты обещал одним словом убить быка.

Волхв отвечал:

— Если ты приказываешь это мне сделать, царь, то смотри на силу моего Бога!

Сказав это, он подошел к быку, которого едва могли вести сильные люди, зацепив крепкие веревки за его рога. Подойдя к быку, Замврий пошептал ему что-то на ухо и бык тотчас же, испустив сильный рев, затрясся и пал мертвым. Все, видевшие это, весьма изумились, а иудеи возопили громким голосом, хлопая в ладоши:

— Победили мы, победили!

Тогда Сильвестр просил царя приказать, чтобы все замолчали, и когда воцарилось молчание, епископ сказал иудеям:

— Не в ваших ли книгах написано, что сказал всемогущий Бог: а҆́зъ ᲂу҆бїю̀, и҆ жи́ти сотворю̀: поражꙋ̀, и҆ а҆́зъ и҆сцѣлю̀?

Они же отвечали:

— Да, это так написано.

Тогда Сильвестр сказал:

— Если Замврий Именем Божиим убил быка, то пусть он и воскресит его тем же Именем. Ибо Бог есть Бог, творящий добро, а не зло, и, по существу Его, Ему свойственно делать добро, а творить зло — противно Его существу; воля Его, всегда благая, хочет творить всегда доброе. Случается иногда, что Он каким-либо злом накажет кого-нибудь для пользы других, но это бывает не потому, чтобы Он хотел этого, но потому, что к сему побуждается Он нашими злодеяниями. Итак, если Замврий легко сделал то, к чему Бог не благоволит по самому Существу Своему, то тем легче он может сделать то, что Богу естественно. Пусть он оживит быка тем же Божиим Именем, которым умертвил его, и я обращусь в его веру.

— Царь! — возразил Замврий — Сильвестр опять хочет вести словесный спор, но какая надобность в словах, когда совершилось явное дело?

Обращаясь потом к Сильвестру, он продолжал:

— Если и ты, епископ, владеешь какой-нибудь силою, то сотвори и ты чудо Именем твоего Иисуса!

— Если хочешь, — отвечал святый Сильвестр, — я покажу тебе силу моего Христа в том, что чрез призывание Его святаго имени я воскрешу того быка, которого ты убил.

— Напрасно ты, Сильвестр, хвалишься, — возразил Замврий, — не может того быть, чтобы бык ожил!

Тогда царь сказал Замврию:

— Итак, если то, что, по твоим словам, невозможно, епископ все-таки сделает, уверуешь ли ты в его Бога?

Замврий отвечал:

— Клянусь тебе, царь, что если увижу быка ожившим, то исповедую, что Христос есть Бог и прииму Сильвестрову веру.

То же сказали и все иудеи. Тогда епископ, преклонив колени, помолился усердно и со слезами Богу, а потом, вставши и подняв руки к Небу, произнес вслух всех:

— Господи Иисусе Христе, Сыне Божий и Боже, Ты, Который можешь умерщвлять и оживлять, поражать и исцелять, благоволи чрез призвание Пресвятаго и Животворящего Имени Твоего оживить того быка, которого Замврий умертвил чрез призвание бесов, ибо наступило время совершиться чудесам Твоим для спасения многих; услышь меня, раба Твоего, в сей час, чтобы прославилось Пресвятое Имя Твое!

После молитвы он подошел к быку и громко произнес:

— Если проповедуемый мною Иисус Христос, рожденный от Девы Марии, есть Истинный Бог, то поднимись и стань на ногах своих и, оставив прежнюю свою свирепость, будь кроток!

Лишь только святый произнес это, как бык тотчас ожил, встал и стоял тихо и спокойно. Святый приказал снять веревки с рогов его и сказал:

— Ступай туда, откуда пришел и никому не причиняй вреда, но будь тих; так повелевает тебе Иисус Христос, Бог наш!

И бык ушел тихо, хотя прежде был крайне свиреп. Увидев это, все воскликнули как бы в один голос:

— Велик Бог, Которого проповедует Сильвестр!

Иудеи же вместе с Замврием, подбежав ко святому и обняв его честны́е ноги, просили его помолиться за них Богу и принять их в христианскую веру. Также и блаженная Елена, подняв завесу, за которой сидела, слушая прения и взирая на бывшее при этом, вышла оттуда и припала к ногам святого, исповедуя Христа Истинным Богом. Все бывшие здесь иудеи во главе с Замврием и бесчисленное множество народа обратились к Истинному Богу и присоединились к Христовой Церкви.

После сего торжества святой веры христианской святый Сильвестр провел остаток дней своей жизни в непрестанных трудах и заботах о Церкви Христовой, после чего, добре управив вверенное ему словесное стадо и достигнув глубокой старости, отошел ко Господу. На епископском престоле он пробыл двадцать один год и одиннадцать месяцев. Ныне же в бесконечной жизни он вместе с Ангелами прославляет Отца, и Сына, и Святаго Духа — Единого в Троице Бога, Ему же и от нас да будет слава во веки, аминь.

Во сщ҃е́нницѣхъ сщ҃е́нникъ ꙗ҆ви́лсѧ є҆сѝ, цр҃ѧ̀ и҆ бг҃а бг҃оно́се, по́стникѡмъ собесѣ́дникъ бы́въ: ѿѻнꙋ́дꙋже сра́дꙋешисѧ ны́нѣ ликѡ́мъ а҆́гг҃льскимъ, ѻ҆́тче, веселѧ́сѧ въ нбⷭныхъ, сїльве́стре сла́вне па́стырю, сп҃са́й любо́вїю соверша́ющыѧ па́мѧтъ твою̀.